— Не могли бы вы выражаться несколько конкретнее? — раздался тихий, спокойный, но вместе с тем исполненный внутренней силы голос Фердинанда. — Лично я нисколько не возражаю против масштабной охоты на церковников, а тем более на Салюбри и готов отправить на это почетное мероприятие большую часть бойцов клана в домене, но некоторые из присутствующих здесь Сородичей, как мне представляется, потребуют более четкой аргументации.

— Вот именно, и эта ваша "аргументация" должна быть очень убедительной, Цимитсу, — вызывающе, почти оскорбительно процедил граф Арман де Кеогрен. — Мой клан уверен, что причины, повлекшие гибель Сородичей из клана Гангрел и утечка сведений по базам Камариллы исходили как раз из Саббата. Да и вообще…

Договаривать паршивец не стал, но и без того было понятно, ЧТО именно он имеет в виду. Самое неприятным в его словах была их полная достоверность, в уме Арману никто и никогда не отказывал. Словно вторя союзнику, злорадно оскалились Бруджа, Гангрелы смотрели на Наставника нехорошо загоревшимися глазами. В зале повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь сухими щелчками перебрасываемых черепов на четках Черепа. Тремер, отбросив мешающий капюшон плаща и открыв свое лицо, пристально буравил взглядом несколько растерявшегося от столь пристального внимания Вентру и в этом взгляде не было ни малейшего проблеска положительных эмоций, только не слишком скрытое желание убийства. Честно признаться, этот конкретный Тремер и в капюшоне создавал впечатление мрачного, неразговорчивого и опасного типа, сейчас же, с открытым лицом, сие впечатление усилилось еще на порядок.

Клац, клац… Повинуясь четким движениям пальцев, черепа оправлялись в свое недолгое путешествие по нитке четок. И вдруг ритмичное щелканье остановилось, Тремер, судя по всем признакам, добрался до черепа с выгравированным на нем конкретным именем.

— Когда-нибудь, Арман, ты заиграешься в своем иррациональном стремлении вбить клин между Камариллой и Саббатом, — неестественно спокойным для такой ситуации тоном заявил Череп. — Иррациональном… Исходя из банального здравого смысла, именно наш клан имеет больше всего реальных претензий к Саббату в целом и к Цимитсу в частности. Я не буду перечислять их, это и так всем известно. Но даже мы признаем необходимость сотрудничества с Саббатом во многих вопросах, особенно в таких, как непрекращающаяся война с церковниками. Сбрасывать со счетов боевую мощь Саббата может только полный идиот. Вы НЕ идиот, так что же движет вами? Я не жду, что получу ответ на заданный вопрос, но пусть присутствующие здесь задумаются над сказанными словами…

— Довольно! — Ингвар слово специально сначала допустил нарастание напряжения, чтобы потом прервать его за несколько мгновений до взрыва. — Представитель клана Вентру высказал подозрения в адрес нашей организации. Я не намерен оскорбляться и даже не потребую извинений… Дело в том, что в ваших предположениях есть незначительная часть правды. Да, существенную роль в недавних происшествиях действительно сыграл предатель из Саббата, однако я не возьмусь судить, кто больше пострадал от его пакостей — Камарилла или Саббат. Я не буду голословным и сейчас предоставлю всем вам самое весомое доказательство. Золтан, принеси его сюда.

Я с трудом удержался, чтобы на моем лице не отразилась циничная ухмылка. Хенк, ну конечно же! Вот и пригодился поганец, хотя и не так, как ему хотелось. Сейчас его притащат сюда и предъявят по всей форме. Вот только почему Наставник сказал "принеси", а не приведи или притащи? Мои догадки были прерваны вновь появившимся Золтаном, который нес впереди себя на вытянутой руке серебряное блюдо, накрытое крышкой. Вид у него был прямо как у профессионального официанта… Да уж сдается мне, что Хенк сейчас находится в состоянии не пригодном для разговоров, раз для его предъявления достаточно столь небольшого по объему вместилища.

— Спасибо, Золтан, — поблагодарил того Ингвар, после чего переключил внимание на представителя Вентру. — Вам же, Арман, я настоятельно рекомендую сейчас, на глазах у всех собравшихся снять крышку с блюда и посмотреть на то, что лежит там. Уверяю, что там нет ни малейших признаком магической ловушки. Впрочем, если вы настолько мне не доверяете, то я могу предложить сделать это тому же Фердинанду, — немного помолчав, Наставник добавил. — Или Черепу…

— Нет уж, лучше я сам, — недовольно проворчал Вентру, для которого одно упоминание о Черепе, судя по всему, было сродни булавке, воткнутой в филейную часть организма.

Дотянувшись до крышки, Арман приподнял ее, тем самым выставив на всеобщее обозрение ранее скрытый предмет, лежавший на серебряном блюде. Голова Хенка, мелкого предателя и шестерки на побегушках у церковников, смотрела на окружающий мир незрячими глазами, всем своим видом наглядно указывая на классическое окончание жизненного пути предателей. Присутствующие на встрече Тореадоры всем своим видом выражали неодобрение столь грубому и, с их точки зрения, неэстетичному зрелищу, но остальные с любопытством взирали на открывшийся "натюрморт".

— Где-то я видел эту голову, только тогда она еще умела разговаривать… — задумчиво пробормотал Рамирес. — Хотя нет, если не изменяет память, я видел это лицо…

— Не стоит вам излишне напрягать свою память, дон Себастьян Ортего Рамирес Франческо де Санта-Ремо, — хмыкнула Серебряная Смерть, ну или просто Рогнеда, с особенной издевкой произнеся полное имя Бруджа. — Я всегда поражалась, как вы с такой дырявой головой могли быть капитаном фрегата. Хотя, насколько мне припоминается, всю основную работу выполняли офицеры, оставляя на вашу долю молодецкую удаль при абордаже. Впрочем, это к делу не относится…