Батюшка перевел взгляд на тросточку, на которую опирался Беспалов, вытянул руку к стоявшей у стены деревянной скамейке и сказал:

– Давайте присядем.

Они сели. Батюшка вздохнул и спросил:

– Где вас ранило?

Беспалова удивило, что священник моментально и так точно установил диагноз его недуга. Словно сам когда-то страдал им.

– В Введенском районе, – ответил Беспалов. – Слышали о таком?

– Не только слышал, но и был там.

– Вот как? – удивился Беспалов. – А как же тогда вы оказались священником?

Отец Николай несколько мгновений молчал, опустив голову, потом поднял глаза на Беспалова и начал рассказывать. Оказалось, что он тоже служил в армии во время первой чеченской кампании и воевал под Ведено. Их рота, в которой после боя осталось меньше половины солдат, первой вошла в поселок. Районная больница была забита ранеными боевиками. Но взять их не разрешили. Сначала дорогу перекрыли чеченские женщины, потом по приказу начальства роту вообще вывели из села. Боевикам надо было дать поправиться и уйти в горы.

– Если правды нет на земле, значит, ее надо искать выше, – вздохнул отец Николай. – На войне для меня открылось такое, о чем раньше и не подозревал. В иную душу заглянуть страшно.

– Вы имеете в виду боевиков?

– Не только. Отморозков и у нас хватает. В том числе и на самом верху.

Беспалов не думал, что отец Николай окажется таким откровенным. По всей видимости, в деревне ему не с кем было общаться. В бывшем военном он увидел своего, поэтому и разговорился. Но откровение на том и закончилось. Отец Николай повернулся к Беспалову и спросил:

– Вас что-то мучает? У вас душа неспокойная.

– Вчера приходили какие-то сектантки. Агитировали принять их веру. Я одну из них огрел по мягкому месту вот этой тростью, – Беспалов покосился на тросточку, которую прислонил к скамейке.

– Вы поступили как истинный православный христианин, – одобрительно сказал батюшка.

– Но другие-то этого не сделали. Почему? Почему «белое братство» организует шествия по деревне, а вы нет? Почему сектанты бродят по дворам, смущая народ, а вы молчите?

– А что бы вы хотели? Чтобы мы тоже вышли на улицы?

– Но ведь люди пока еще верят вам и надеются, что вы их защитите.

– Мы помогаем человеку побороть зло в его душе. Все остальное он должен решать сам. Вот вы же решили.

– Но я же один. Что я могу сделать?

– Иисус тоже пришел на землю один, – перекрестившись, тихо произнес батюшка и, подняв глаза к церковному куполу, добавил: – Христовых воинов много. Поживёте у нас и душой почувствуете их.

– Степан Харченко тоже ходит в церковь? – спросил Беспалов.

– Я пришел в село, когда храм уже был построен, – сказал батюшка. – Мы не гоним тех, кто заходит к нам. – Он помолчал немного и добавил: – Дочка его постоянно бывает в храме.

И Беспалов понял, что священник хорошо знает цену Степке. И про дочку он сказал неслучайно. Наверняка с ней произошла какая-то история, если ищет утешения в церкви.

– Спасибо, что поговорили, – сказал Беспалов и, опираясь на тросточку, поднялся.

– Заходите еще, – произнес священник.

Беспалов вышел из церкви. Шел в нее за утешением, но его не настало. «Каждый заботится только о себе, – думал он. – Вот и батюшка боится испортить отношения и с сектантами, и со Степкой. Но от Степки он хоть что-то получает, а с сектантами-то почему ведет себя так?»

Вернувшись домой, он застал там Настю одну. Николай с ребятишками отправился на мотоцикле за ягодой.

– Вчера были на одной сопке, – сказала Настя. – Клубника там хорошая поспела. Решили сегодня собрать. Иначе другие оберут. Народу городского к нам много приезжает. Все же безработные. Вот и ищут, где поживиться.

– Что же мне не сказали, – обиделся Беспалов. – Я бы тоже по ягоды съездил.

– Куда тебе такому хворому, – возразила Настя и тут же спросила: – Кого в церкви-то видел?

– Три женщины какие-то были и тут же ушли. Пусто там. Батюшка говорит, что дочка Харченки к нему постоянно ходит.

– Грехи, видать, отмаливает, – сказала Настя.

– Какие грехи? – спросил Беспалов.

– Она своему тятеньке суразенка от хачиков принесла. Через нее он с ними и познакомился.

– Чего же замуж не вышла?

– Замуж надо выходить за своих. Но это нынешние девки понимают только после того, как с чужими наживутся.

Беспалов понял, что Настя говорит не только о дочке Степана, но и о других таких же бедолажках, чьи головы оказались забиты дурью о богатой жизни. Эта дурь, как в свое время советский интернационализм или нынешний глобализм, распространяется по всему миру. Немцы все чаще стараются жениться на негритянках, а французы – воспитать ребенка из арабской семьи. Ни те ни другие не думают о том, в какой трагической ситуации со временем окажутся их собственные дети. Они не станут ни немцами, ни французами, но уже не будут ни неграми, ни арабами. И никакое богатство не сделает их счастливыми. «Да. Замуж надо выходить за своих», – подумал Беспалов.