Расстались. Девушки обещали приехать на площадку завода, когда начнется строительство.

На рассвете группу навестил инженер, начальник изыскательской партии геологов, работавших в этом районе. Ему передали бумагу и почту. Оказия начала действовать.

Выехали в семь часов. Дорога шла по долине, сжатой горными складками. С огромной скоростью, шумя и пенясь, неслась река, перепрыгивая через каменные гряды. Ее поверхность беспрестанно рыхлилась, точно кто-то проводил по реке граблями. Шел молевой сплав леса.

В полдень остановились у порогов.

— Пить!

— Купаться!

Густо обсыпанные белой пылью путники выглядели дряхлыми стариками, даже Яша Яковкин и семнадцатилетний Пашка.

— Над нами будто мешки из-под муки вытряхнули! — заявила Женя, щелкая аппаратом. Она фотографировала пейзажи, отдельные деревца и камни, всю группу изыскателей и каждого в отдельности. Солнце пекло безжалостно, у мужчин рубахи плотно прилипли к телу.

Абаканов, хорошо знавший Алтай, предупредил купающихся, чтобы они не отходили от берега ни на метр.

— Не успеешь оглянуться, как вода снесет к черту на кулички. А там — острые камни. Косточек не соберешь!

Журба быстро разделся и бросился в воду, он считал себя хорошим плавцом и хотел побороться со стихией. Но едва очутился в ледяной воде, как спазматически сжалось горло и на минуту пришлось отдаться стремительному течению. Его подхватило и понесло на стрежень.

— Не сопротивляйтесь! — закричал испуганно Абаканов. — На повороте круто возьмите к выступу!

Схватив веревку, он побежал по скалистому берегу, продолжая наставлять Журбу, судьба которого не на шутку встревожила всех.

— Плывите к той скале! Справа! Жмите сильней! Я брошу вам деревяшку на веревке!

С необычайной поспешностью Абаканов привязал к веревке какую-то корягу и побежал догонять Журбу, успевшего унестись далеко вперед.

— Сюда! Давайте сюда! Ловите! — крикнул Абаканов, поравнявшись с Журбой, и изо всей силы кинул почти под руку Журбы корягу.

Журба схватился за веревку, и его сразу же закружило. Абаканов уперся ногами в землю, но течение срывало его, он упирался, и снова его срывало. Когда подоспели Яковкин и Пашка, они втроем ухватились за веревку и с большой натугой оттащили Журбу с середины реки в сторону. Через несколько минут Журба отплясывал на берегу.

— Эх, вы... — с укором накинулся Абаканов. — Говорил же... Зачем так? Еще миг — и списывай начальника в расход. Вы ведь не знаете наших рек. Как можно...

— Ладно. Не рассчитал, — не то оправдывался, не то отводил укоры Журба, сознавая, что подал дурной пример группе.

Прибежала Женя. Она схватила Журбу за руку, хотела что-то сказать, но не находила слов от волнения.

— Успокойтесь. Больше не буду... — комически заявил Журба. — И на старуху бывает проруха.

— Как мальчик... Самый настоящий мальчик... — вырвалось, наконец, у девушки.

— Хватит! Повинную голову... знаете?

— Не смейте больше! У меня чуть сердце не разорвалось.

— Так скоро?

— Не шутите. Стыдно!

...И снова машина мчится дальше, дальше. Вот и паромная переправа. Через буйную реку переброшен трос. Он закреплен на берегах в высоких, откинутых назад, стойках. Завидев машину, паромщик направляется с противоположного берега навстречу. Легонький плот несется с бешеной скоростью, колесо дико визжит на тросе.

Погрузка отнимает не более десяти минут. Группа отчаливает от берега. Течение кажется еще быстрее, трос натянулся, как струна, гудит. Вода захлестывает край парома, молочная, пенная. Журба велит свалить вещи подальше от края. Паромщик налегает грудью на длинный руль.

Женя стоит у борта и, глядя на воду, говорит Журбе:

— И как вас туда понесло? У меня до сих пор мурашки по телу... Как маленький...

— Довольно, девушка. Сколько можно!

На той стороне открывается деревянный сруб, паром бежит точно к причалу. Группу встречает алтаец невысокого роста, широкий в плечах, мускулистый; пружинистые, сильные ноги его ни секунды не стоят на месте.

— Далеко путь держите? — обращается он к группе на хорошем русском языке.

— В Тубек. А вы проводник?

— Проводник.

— Товарищ Бармакчи! Привет! — восклицает Абаканов.

— А вы откуда знаете Бармакчи?

— Кто вас не знает, Василий Федорович!

Проводник приглядывается и вдруг узнает Абаканова.

— А, товарищ!.. Весной, помню, приезжали.

— Точно. Как лошади?

— Лошади есть. И люди есть. Когда пойдете?

— Вот старший в группе. Я начальник изыскательской партии, а это — старший в группе, — объясняет Абаканов, показывая на Журбу.

— Надо сначала вызвать геологов из Карки, — говорит Журба, — есть для них передача.