Майор затянулся и выпустил струйку дыма. Легкие майора были очень емки, потому что струйка дыма шла и шла, и не кончалась, хотя с каждой секундой редела и обесцвечивалась.

«Кто это затягивается сигарным дымом?» — подумал с удивлением Радузев.

— Итак, я решил вызвать вас, — он небрежно приподнял голову, — господин поручик. В нашем округе крестьяне стали позволять себе лишнее. Я вынужден, выполняя приказы высшего командования, прибегнуть к карательным мерам. Начну с крестьян, виновных в разорении вашей усадьбы.

Радузев выпрямился.

— Простите, господин майор, но усадьба не подвергалась разорению. Это недоразумение.

Майор приподнял тонкую, как линия туши, бровь.

— Недоразумение? Врываться ночью в чужую усадьбу, производить обыск, ломать ограду, арестовывать офицера, грозить ему самосудом, — это вы называете недоразумением?

Майор затянулся и так же долго, как первый раз, выпускал ароматный дым.

— От вас требуется следующее: назвать лиц, виновных в том, что я перечислил.

— На эти вопросы я отвечать не стану.

— Хорошо. Тогда ответьте, знаете ли вы Ивана Беспалько?

«Кто это Иван Беспалько?» — подумал Радузев. И вдруг припомнил военнопленного.

— Знаете? — с неприятной ужимкой переспросил майор.

— Не знаю.

— Нет? — удивился майор. — И никто не замахивался на вас топором?

— Никто.

— Вы нагло врете! Это вас хорошо характеризует.

Майор сделал отметку синим карандашом на листке.

— Может быть, вы также не знаете старика, который был во главе банды, отбиравшей сад?

— Нет.

— Вы смеете утверждать, что такого вообще не было?

— Я видел в саду благообразного старика, который вел себя пристойно. Благородно вел себя.

— Слава богу! Припомнили! Значит, вам известен этот старик?

— Я не знаю его фамилии и видел впервые. Он, повторяю, держался благородно.

— Значит, вам грозил самосуд? А вы заявили, что ничего не было! Фамилия вожака банды Панченко. Кондратий.

— Но старик этот — мирный человек, он уполномочен был обществом поговорить с нами. И вообще, никаких эксцессов не было. К нам в сад пришли крестьяне, наши соседи. Пришли по-соседски поговорить.

Майор сделал новую отметку на листке.

— Еще одна черточка для вашей характеристики. Теперь сообщите, сколько людей вас конвоировало в штаб?

— Меня никто не конвоировал. Я шел сам. И вообще... Я не знаю, к чему все это! — воскликнул Радузев.

— Минуточку спокойствия!

Майор затянулся и сделал очередную отметку на листке.

— Теперь скажите мне: кто вас опрашивал в штабе, после ареста?

Радузев сжался, как пружина.

— Я не считаю нужным подвергаться вашему допросу. Я не заключенный!

Майор рассмеялся.

— Успокойтесь! Вы должны понять, что находитесь на оккупированной нами территории. Вы офицер армии, которая недавно воевала с нами. Вы понимаете, что это значит? Итак, продолжим беседу. Кто вас допрашивал?

— Меня опросил какой-то военный, которого я не знаю и которого больше никогда не видел.

— Это, так сказать, предварительная стадия. А последующая?

— Какая последующая?

— Не притворяйтесь! Мы отлично читаем мысли друг друга... Вам не хочется назвать имя известного нам обоим лица?

— Меня никто не допрашивал. Я сам рассказал, что хотел.

— Кому вы рассказали?

— Вероятно, начальнику штаба...

— Почему, вероятно?

— Потому что я точно не знаю, какую должность занимало лицо, с которым я беседовал.

— Может быть, вы тогда точно знаете фамилию лица, с которым так приятно беседовали?

— Это никакого отношения к делу не имеет.

Майор затрясся от смеха.

— Вы шутник, честное слово! Но, согласитесь, с приятными людьми не только приятно побеседовать, о них приятно и другим рассказать! Итак, фамилия этого лица?

— Я не хочу марать эту фамилию!

— Что вы сказали? Что сказали, господин поручик? Итак, в последний раз: его фамилия?

— Я не скажу!

— Что?

Майор встал. Встал и Радузев.

— Повторяю: этот человек меня не допрашивал. Он честный, благородный человек. И фамилию его я вам никогда не назову!

Майор прекратил вопросы. Он прошелся по кабинету, постучал сухим пальцем по стеклу и вдруг остановился перед Радузевым.

— Не скажете ли вы, по крайней мере, где теперь находится ваш благодетель?