Джонсон отпустил ее на несколько часов, и она бродила по площадке. По асфальтированной дороге прошла к доменному цеху. Над двумя печами висели легкие облачка, окрашенные в палевый цвет. Горы кирпича, балок, бочек цемента, теса, подъемные краны возвышались на месте стройки третьей и четвертой печей.

И здесь, на дороге, она столкнулась с человеком, показавшимся ей очень знакомым.

— Инженер Абаканов?

Он был все тот же — загорелый, быстрый в движениях, энергичный, с чудесной выправкой спортсмена, но она заметила и нечто новое. Что именно — не могла сразу определить.

— Узнали? — спросил инженер, разглядывая девушку.

— Вас не узнать!

Она протянула руку, он пожал, а потом просто держал на своей широкой ладони, точно это был экспонат.

— Экая ручка, черт возьми! Генетика и селекция! Вам и анкеты заполнять не надо: показала и хватит! Аристократическая ручка!

— Подумаешь, преступление! Аристократическая ручка! С таким же успехом у меня могла быть рука горничной или прачки. Родители меня не спрашивали. Но это чепуха. Рада видеть вас.

Она присмотрелась и вдруг спросила:

— А почему «...в ресницах спит печаль»?

Абаканов придал лицу беспечное выражение.

— Печаль? Неужели видно?

— Еще как...

Махнул рукой.

— Ново!

— Ну, а где вы, девушка, пропадали эти годы? Что делали? Что делаете?

— Американцы спросили бы иначе: сколько вы стоите? Работаю, как прежде, переводчиком. Нудная работенка. Унизительная работушка... К сожалению, ничего другого делать не умею. Я ведь не властелин жизни с печальными глазами...

Абаканов сощурился. И без того небольшие глаза его стали меньше — черные, блестящие.

Лена смотрела на сильную его фигуру, на могучие плечи, мускулистые руки; на лицо, открытое, загорелое, чуть скуластое; на голову, запрокинутую немного назад, и думала: «А ведь в самом деле, какая гордая осанка у свободного человека...»

— Рассказывайте, где были, что делали? — попросила Лена.

— Что вам сказать? Побывал всюду. Облазил рудники Горной Шории и Хакассии, ночевал в тайге, пил серябряную воду красавицы Томи, целовал листья березок.

— Листья? А девушек?

— Девушек? Нет. Даже забыл, как это делается.

— Бедненький! Наука несложная...

— Нет, Лена, сложная. Не к каждому прикоснешься губами. Ну, а как вы? Помните, три года назад вы, может быть, на месте вон той домнушки сидели на ящике от моего теодолита?

— Много воды утекло с тех пор...

— А вы на отмели?

— На отмели...

— И скучаете?

— Не нахожу себе места...

— Не понимаю, как можно скучать, когда человек занят...

— Разве я занята? Слоняюсь по следам мистеров не то как их тень, не то как след от их калош!

— Плюньте на них! На кой леший они вам?

— Но что делать? Сколько раз задавала себе этот вопрос...

— Послушайте меня... — Абаканов дружески взял ее за руку. — Три года назад я вам предложил перейти ко мне в группу. Вы отказались. Вольному воля. Предлагаю тот же вариант сейчас. Ей-богу, вам на стройке не будет худо! Я человек без предрассудков. Копаться в вашей жизни не стану. Вас надо прибрать к рукам. Может быть, даже отстегать разок плеткой! И как рукой снимет вашу хандру. Это я проделать сумею великолепно! Согласны перейти в изыскательскую группу? Я вас устрою.

Лена молчала.

— Что там раздумывать? Вас человеком собираются делать, а вы упираетесь. Еще годик-два, и только рожки да ножки от вас останутся. Вы что — сердитесь?

— Нет.

— Вот что, Лена: я тороплюсь. Если хотите, пойдемте вместе, проводите меня немного. А по дороге поговорим.

— Ладно. Рассказывайте о себе, мне всегда хотелось узнать вас поближе, но вы — летучий голландец.

— Что рассказывать! Я сибиряк. Старик мой — охотник по пушному зверю, лупит дробинкой в глаз белок. А я в Томске окончил институт. Но кабинетным ученым, как видите, не стал. Мне надо ходить по земле. Люблю ее, красавицу! Вот уж это да! Люблю по-настоящему. И профессию свою люблю. Хожу с треногами, проектирую. Это ли не романтика, черт возьми! Три года назад вы пачкали свои туфельки грязью вот здесь. А сейчас дымят трубы гигантов. Социалистический город вырос на пустыре...

Он прерывает рассказ, засмотревшись на мистера Джонсона, который чуть было не сорвался с экспериментальной домны.

— И чего его туда потащила нечистая сила? Мистер ваш готовился отдать аллаху концы!

— Погодите, причем тут мистер?

— Нет, но чего его туда поперло?

— Вы скачете, как белка! Рассказывайте по порядку. Я женщина и отвлеченностей не терплю. Женаты?

Абаканов уставился в глаза Лене и смотрел несколько секунд не моргая.

— Холост!

— Все вы холосты, пока не явится жена с пятью ребятишками мал мала меньше...