Он нашел Сухих и написал записку Журбе. Записка состояла из двух слов: «Приезжай немедленно».

— Взрывчатку отправили?

— Отправили утром. Еще до вашего приезда. Заявку получили — и отправили.

— Срочно передайте записку Журбе.

Подойдя к группе рабочих, Гребенников поздоровался.

— Рассказывайте, товарищи, как вам тут. Выкладывайте начистоту и не взирая на лица!

Рабочие окружили Гребенникова.

— Кто это? Кто? — раздавалось из задних рядов.

— Комиссия?

— Товарищи, я начальник строительства. Приехал сегодня. Говорите, у кого какие есть болячки, претензии.

— Много говорить — мало слушать...

— Забились в тайгу, на пустырь, а что из этого будет, не знаем...

— Хлеба нет!

— Разве это питание?

— Варить некому.

— Фабрики-кухни нет, как на других стройках.

— Жить негде семейным. Сбились: молодые, старые, парни, девки. Непорядок!

— На площадке никто толком ничего не знает. Копаем. А что копаем? Зачем копаем? Некому рассказать. Строим, как кроты...

— Правду говорите, товарищи, правду. Приехал я издалека, познакомился со стройкой. Плохо дело. Только давайте потолкуем спокойно. С горячей головы ничего не сделаешь разумного. Люди съехались с разных концов.

— Как съехались, так и разъедутся...

— Разве здесь удержишься?

— Прислали меня из Томска печи класть, а тут участка под завод не выбрали. Вот тебе и строительство!

— Справедливо критикуете. Много ненормальностей на площадке. Только руки опускать да хныкать — не дело. Завтра пошлю грузовики за продовольствием. Потерпите самую малость. Перебросим людей на стройку хлебопекарни, фабрики-кухни, бараков, бани. Это в первую очередь. Отстроим жилые помещения, оборудуем амбулаторию, больницу, школу для малых ребят. Клуб тоже. В кино, чай, давно не ходили?

— Забыли, какое оно! — заметил средних лет человек с мочалистой бороденкой. Лицо его испещрили морщины большими и малыми квадратиками, кружочками.

Это был печеклад Ведерников, присланный неизвестно зачем месяца полтора назад из Томска и поставленный на земляные работы.

— Так вот, товарищи, и начнем завтрашний день. Что скажете?

— Оно, конечно, так лучше.

— И работа пойдет!

— И бежать назад не захочешь.

— Только амбулаторию надо в первую очередь. Руку собьешь, негде иоду взять.

— Верно рассуждаешь. Как звать?

— Белкин. Землекоп.

«Бытовые трудности преодолимы. Но вот строительство...» — думал Гребенников, расставшись с рабочими. На эти трудности нельзя было закрывать глаза. Фактически к строительству не приступили, хотя прошел почти год. Проекты не утверждены. А не утверждены якобы из-за того, что не закончены изыскания. А изыскания не выполнены, потому что никто точно не знает, где будет завод. Нет, надо раз и навсегда положить конец разговорам о точках. Площадка выбрана — и баста! Хватит!

Гребенников прошел к конторе. Из-за леса поднялась зеленая выпуклая луна. Кое-где перед землянками горели костры. Было тихо, очень тихо и то, что в жилом месте не слышалось в вечерний час ни песен, ни гармошки, больше всего расстроило Гребенникова. Он вошел в комнату и, не зажигая огня, сел у раскрытого окна. Лунная дорожка лежала на полу. Плохо обтесанные бревна, между которыми торчали пучки мха, выступали особенно ясно. Гребенников поковырял пальцем в щели: мизинец почти весь прошел вовнутрь.

За окном скрипели цикады, и казалось, что в комнате заводят ключом стенные часы. И после крикливых американских светореклам, тряских надземок, бензинного перегара, истерических гудков, сигналов очень легко и привольно дышалось теперь на зеленой площадке, укрытой таежным лесом и горой Ястребиной.

Вечером, когда над тайгой высоко поднялась выпуклая, неправдоподобно большая луна, в лагерь путейцев-строителей прибежала запыхавшаяся Женя.

— Ты как сюда попала? — накинулся Журба.

Женя небрежно ответила:

— Подвезла машина.

— Никакой машины не было!

— А тебе что?

— Смотри, Женька, так погоню, что больше не захочешь.

На девушке та же одежка — вязаная кофточка и сатиновая юбка, только вместо разбитых башмаков — сапоги, а голова повязана голубой косынкой.

— Как решилась одна идти тайгой? На ночь глядя...

— Я не к тебе. Не воображай. Пришла сказать, что приехал Гребенников.

— Где он?

— На рудники ездил.

— Ну, что он?