В ноздри ударил запах гари, паленой шерсти и еще один… Взгляд Фиро тревожно метнулся по сторонам. Он понял то, чего не заметил сразу в порыве боя. Таша! Она была рядом. Эти безумные мертвяки, отчаянно атакующие могущественного врага, пахли ею…

Фиро, как бешеный, закрутился на месте, и тут же безошибочно отыскал ее. Она стояла совсем рядом, за невесомой пеленой ниспадающего с небес пепла.

Клодия сбросила с себя псиглавцев и, тоже обнаружив местонахождение их хозяйки, злобно улыбнулась: «Кем бы ни были твои защитники, я расправлюсь с ними!» – прошипела сквозь зубы, не замечая, как из уголка рта поползли на щеку новые опарыши.

Фиро рванулся в сторону возлюбленной, но время будто замедлилось, став плотным киселем, не дающим двигаться быстро, сдерживающим, мешающим. К счастью, в нем завязла и Клодия, а летящие сверху хлопья пепла зависли в отвердевшем воздухе… И все же он первым прорвал тугое пространство, собирая все силы для последнего, решающего рывка. Бросившись наперерез колдунье, успел воткнуть в нее клинок Шайи. Ответом послужил ураган черной боли. Шар тьмы, направленный ему в грудь не дошел до цели, рассыпался на полпути и окатил волной темного огня, сжигающего одежду, вплавляющую ее тело, вырывающего кусками кожу на плечах и груди… а после что-то влезло, протиснулось между ними, и Фиро почувствовал, как неведомая сила отшвырнула его в сторону…

Сила броска была такой, что его несколько раз перевернуло в воздухе и крепко ударило оземь. Фиро хотел вскочить, но теплые руки обхватили его за голову, в нос ударил запах… Ее запах… И он замер, ошалело глядя, как впереди вырастает знакомая горбатая фигура, раскидывает в стороны четыре руки, демонстрируя миру свое могущество и призывая воинов на главной площади Паны закончить кровавую схватку.

Окружающие подчинились. Звякнуло о камни оружие, вскинулись к небесам руки оставшихся в живых врагов. Один за другим участники сражения начали стягиваться к огромной четырехрукой фигуре, перед которой стояла, качаясь на нетвердых ногах, Клодия. Из раны в ее животе выбирались на свет дневной жирные бледные червяки.

Свергнутая госпожа Фирапонты смотрела на окруживших ее противников с отрешенным высокомерием. Она так и не могла до конца поверить, что наконец проиграла. Проиграла окончательно, бесповоротно.

Оторвавшись от живительного тепла рук Таши, Фиро тяжело поднялся и направился к колдунье. По пути вытащил меч из рук у кого-то, стоящего рядом.

– Не трогай ее. Не касайся зла, не вяжи себя с ним узами кровной мести. Месть всегда оставляет нить, что протянется к тебе даже из преисподней. Твои враги повержены. Бой окончен, – от грянувшего голоса содрогнулось пространство.

– Повержены, но не мертвы, – Фиро не остановился, подошел вплотную к проклятой потрошительнице и уверенно занес меч, желая снести ненавистную голову, но одна из могучих рук Кагиры придержала его за плечо.

– Твои враги мертвы, мальчик, мертвы уже давно, умерли гораздо раньше, чем успели скрестить с тобой оружие – в тот миг, когда решили чужими жизнями продлить свою.

– Что ты несешь, четырехрукий! – очнувшаяся от ступора Клодия оскалилась до десен, пошатнулась, рухнула на четвереньки и затравленно огляделась кругом. – Мой Учитель передал мне секрет вечной юности и бесконечной жизни. А ты ведь знаешь, кто он – мой Учитель! Он самый великий маг этого мира, и не тебе с ним тягаться, темноморская падаль! Я живая! Я вечная! Лучшая ученица! Лучшее творение…

Кагира медленно помотал тяжелой головой:

– Нет. Даже великие маги, прежде чем выучить хитрый трюк, должны учиться и совершать ошибки. Ты его ошибка, Клодия. Ошибка не разобравшегося до конца в вопросе колдуна. Даже великий Белый Кролик был когда-то неопытен и слаб. На тебе он учился, тренировался, постигал азы и приемы…

– Не-ет! Нет, нет и еще раз нет! Ты врешь! Ты забываешься! – колдунья зашипела и принялась скрести ногтями пыльную землю. – Я живая! Живая! Просто вы завидуете мне! Хотите погубить… А ведь если бы не выжил проклятый сын Араганы, если бы его девка не приперлась сюда, если бы чертов дракон не заявился в Фирапонту, если бы ты, старый демон, не притащился следом за ними, все бы могло быть по-другому! По-другому… – повторила она разочаровано и гневно стукнула кулаком по земле.

Кагира приблизился вплотную, навис над ней смертоносной тенью, добавил, понизив голос так, чтобы его могли слышать только близстоящие:

– Ты и вправду решила, что отбирая чужие жизни, можно продлить свою? Твое долгое существование не дар и не добыча, а заем, который рано или поздно придется вернуть. Твое время кончилось, должница, прими это и прислушайся – тебя уже зовут…

С этими словами Кагира отступил. Остановившись возле напряженного, натянутого, словно пружина, Фиро, вытянул руку перед грудью того, призывая не двигаться и ни под каким предлогом не вершить задуманного:

– Есть старая мудрость, мой мальчик. Если негодяй взялся рыть себе могилу, не суйся к нему, только помешаешь. Суровейшее наказание получают от самого себя. Нет ничего зазорного в том, что Клодия падет не от твоей руки. А ты… Ты дал обещание избавить эту землю от скверны и выполнил его. Смотри!

Решив опровергнуть все прогнозы, Клодия поднялась, по привычке высокомерно вскинула голову и обвела окружающих отупевшим, бессмысленным взглядом. Она хотела сказать что-то дерзкое, самоуверенное, но не успела. Из-под земли потянулись призрачные руки. Они обвились вокруг тела колдуньи и в один миг скрутили его, смяли, будто хлипкую игрушку. Эти жуткие конечности обладали невероятной мощью. Их эфемерность оказалась обманчивой – потусторонняя, неуемная сила с легкостью ломала человеческие кости, рвала сухожилия и мышцы. Вминая в землю искореженное тело, туманные цепкие пальцы, протыкали плоть и тащили из нее что-то черное, полупрозрачное, словно вуаль. Эта еще живая, темная сущность сопротивлялась, как могла, силясь вырваться, освободиться, но жаждущие расчета руки неумолимо тянули ее под землю: сантиметр за сантиметром, все глубже и глубже, пока последний всполох мрака не взметнулся над кровавыми ошметками и не исчез совсем.