– Diceste quste sera le vostre preci?

В эту минуту весь его облик принял вид не безумного мавра, а разъяренного злодея, готового в любую минуту броситься на свою жертву. И тут моя красавица одними губами чуть слышно произнесла:

– Orai...

Otello.
– Confessa. Bada allo spergiuro... Pensa che sei sul tuo letto di morte.

Desdemona.
– Non per morir.

Otello.
– Per morir tosto...

И черные руки Ворона протянулись к горлу моей возлюбленной. Я вскрикнул и очутился в комнате, залитой кровью.

Это была уже реальность. Моя красавица лежала на полу с пятнышком свежей крови чуть выше левой груди, ее глаза оставались широко открытыми и были устремлены вдаль. Рядом с ней лежало трое голых юношей с пулевыми ранениями в теле. Все они были мертвы.

Вы можете представить, какой ужас охватил меня. Мои ноги словно приросли к полу. Я не мог двинуться с места. В комнате горел свет, окно было распахнуто настежь, и я увидел через него балкон своей квартиры. До сих пор не могу понять, каких мне стоило сил унести оттуда ноги».

5

В холле некоторое время царило молчание. Затем Елизавета Вторая, передернув массивными плечами, заметила:

– Что и говорить, тогда это убийство наделало много шума во всем городе. Все только и говорили о смерти певицы и трех музыкантов из ее оркестра. Многие ходили посмотреть на этот страшный дом. Говорят, что сразу после этого убийства милиционер обнаружил утром прокурора города повешенным на дереве рядом с этой квартирой. Вначале даже прошел слух, что жители города так выразили свой протест против разгула преступности.

– Да, такое было,- подтвердил Новенький.- Не прошло и недели, как мой сосед-юрист болтался на том самом тополе с веревкой на шее, где в ту памятную ночь Ворон распевал свои арии из опер.

Пациенты переглянулись.

– Так вы совсем не помните, как очутились в той комнате?
– спросил Платон.

– Почему же, помню,- ответил Новенький,- только при дамах мне не хотелось бы об этом говорить.

– Но это уже никуда не годится!
– в один голос запротестовали обе женщины.

– Нужно ли было нам все это рассказывать,- воскликнула раздраженно Елизавета Вторая,- если вы не в состоянии закончить вашу историю.

– Это очень не по-джентльменски,- заметила также Карусель,- вначале заинтриговали дам, а потом говорите им, что не можете удовлетворить их любопытства.

– Мы же не спрашиваем вас, где вы взяли пистолет,- сказала Елизавета Вторая.

Платон и Карусель зашикали на нее, но было поздно, Новенький обиделся.

– У меня никогда не было пистолета. Я в руках его не держал. Милиция нашла пистолет в этой же комнате, но на нем не было никаких отпечатков пальцев.

– Значит, кто-то убил их и бросил пистолет тут же,- сделал предположение Платон.

– Вероятно, так оно и было,- согласился Новенький.

– Как же вы попали в ту комнату?
– настойчиво спросила Елизавета Вторая.

Новенький отвел глаза в сторону и упрямо твердил:

– Я же сказал, что не могу это сказать при дамах.

– А что вас смущает?
– в свою очередь поинтересовалась Карусель.

– Видите ли,- замялся Новенький,- здесь речь может пойти о некоторых особенностях, связанных с сексом.

– Вот еще новости!
– воскликнула Елизавета Вторая.- Что вы смущаетесь, как красная девица. Говорите нам все без утайки, мы уже не девочки, поймем вас. Но Новенький продолжал упрямиться.

– Тогда вот что сделаем,- сказала Елизавета Вторая, придя к соломонову решению.