– Так ты специально?

– Ага, Одри мне позвонила и рассказала. Это моя маленькая месть.

– Боюсь, Одри ты этим не помогла.

– Черт, я не подумала об этом.

– Да не переживай, я разрулю это.

– Она тебя послушает?

– На самом деле раньше мать меня контролировала так же как Одри. А до этого моего брата Эвана.

– У тебя есть брат? Ты никогда не говорил о нем.

– Он учится в колледже в Пенсильвании. Он мамин любимчик. Играет в сборной колледжа по бейсболу. Она надеялась, что я тоже свяжу свою жизнь со спортом. Когда я стал показывать успехи в учебе, мать стала как-то более осторожно ко мне относится. Иногда мне кажется, что она боится меня. Боится показаться...
– он замолчал.
– Она ведь не смогла окончить колледж, это давит на нее. В общем она прислушивается к моему мнению.

Мне нечего было на это ответить, поэтому я просто кивала головой.

Когда мы сели заниматься, я была как никогда сосредоточена, ловила каждое его слово. Прошлые наши занятия потихоньку всплывали в памяти. Я смогла решить несколько задач. Тай объяснил мне новую тему, а я, на удивление, смогла ее понять.

По дороге домой я все думала о том, что рассказал мне Тайлер. Я поняла, что не хочу стать миссис Дэйн. Уж колледж-то я смогу окончить, я в этом уверена. Надо только подтянуть математику... Ну и другие предметы тоже.

Воодушевившись, дома я села за второй пункт плана Валентайна. Сегодня на перемене он подошел и сказал, что я хорошо поработала над первым пунктом, есть шероховатости, но в целом хорошо. На второй пункт у меня было время до завтра, хотя я и пыталась договориться на субботу, но он был уверен, что в субботу я опять не позвоню, поэтому был непреклонен.

Второй пункт оказался намного проще, и я быстро с ним справилась. Меня переполняла гордость за себя. Мне хотелось кому-нибудь рассказать. Думала позвонить Дэйну, но не решилась. Поэтому прошла в гостиную. Роуз лежала на диване с ноутбуком и обрабатывала фотографии.

Я села на край дивана и принялась наблюдать.

– Все хорошо?
– Роуз на секунду оторвалась от экрана и внимательно взглянула на меня.

Я хотела поговорить, рассказать об учебе, мы так давно не говорила с ней об этом...

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не знала с чего начать.

– Роуз, когда я к тебе приехала я уже была такой?
– неожиданно даже для себя самой спросила я.

Бабушка оторвалась от работы и уставилась на меня.

– Какой?
– осторожно спросила она.

– Ну... такой какая я сейчас... мм... не знаю...

Я с трудом подбирал слова. Как себя описать?

– Я уже тогда плохо училась?

Я плохо это помнила. Я лишь помнила, что лет в одиннадцать я специально стала получать плохие оценки. Мать совсем перестала обращать на меня внимание, она познакомилась с Роном и притащила его к нам в трейлер жить. Это был мой протест, вернее желание привлечь ее внимание. Ведь до этого я училась хорошо. Мама говорила, что я пошла в бабушку.

– Да. Но ты еще не была столь независимой как сейчас, - с грустью сказала Роуз.

Я вспомнила тот день, когда мы в первый раз встретились с бабушкой.

Это был август. Мне было тринадцать. В одно прекрасное утро мать разбудила меня еще до рассвета и сказала, что мне нужно собрать все свои вещи. Я не понимала зачем, но повиновалась. Правда в итоге я многое не взяла. Я ведь не знала, что это мой последний день в нашем трейлере. Рон принес мне свой потрепанный чемодан и помог все сложить. Мы втроем сели в его пикап и поехали. По дороге мать сухо сообщила, что теперь я буду жить с бабушкой. Мы жили в Висконсине, поэтому до Миннесоты, где жила бабушка, доехали довольно быстро. Я никогда не забуду это чувство одиночества, когда Рон и мама высадили меня на автобусной станции Рочестера. Мать даже не вышла со мной проститься. Сейчас я думаю, что ей это тоже было тяжело, но в тот момент я чувствовала, что меня предали. Рон вышел со мной, вытащил мой чемодан, дал бумажку с адресом бабушки и несколько смятых купюр, чтоб я смогла доехать. Он произнес какие-то стандартные слова, что это для моего же блага. Пожелала удачи, пожал руку. Затем они уехали, а я осталась одна.

Я села на автобус и доехала до нужной мне улицы. Дом не был большим, но от него веяло домашним уютом. Лужайка перед домом, цветы в горшках, занавески на окнах вселили в меня оптимизм. Но бабушки не оказалось дома. Оказывается мать даже не позаботилась позвонить и предупредить о моем приезде. Я ждала Роуз на ступеньках крыльца до самой ночи. Она вернулась около десяти. До сих пор помню ее выражение лица. Она сразу поняла кто я. Мы еще долго в тот день разговаривали на кухне. И хоть встреча прошла тепло, но предательство матери не давало мне покоя.

В этот же день, но год спустя я покрасила волосы в красный цвет. Это была моя месть. Мать всегда говорила, что у меня очень красивые каштановые волосы. Теперь они уже не будут такими.

Я села рядом с бабушкой.

– Я сегодня наконец-то смогла понять тему, которую мне объяснил Тайлер.

– Я всегда говорила, что ты умнее, чем хочешь казаться, - она приобняла меня.

Мне стало так уютно в ее объятьях. Мы уже давным-давно так не сидели с ней. Я даже не подозревала как мне этого не хватало. Я рассказала о своем проекте по английскому, об Одри, о концерте в пятницу.