И как это ни странно, это лучшее из всех возможных определений, имеющихся в толковых словарях. Либо сила – это Нечто. Либо она – человеческая способность. Почему мы в такой растерянности перед этим понятием?

В действительности, мы не можем определить очень многие из исходных понятий. К примеру, не проще определить стихию, пространство, время, вещество. Мы живем в них, и это главное, что надо учитывать. Наша способность определять то, что дано нам в ощущениях, весьма ограничена. По сути, наши отношения с силой сводятся к тому, что мы ощущаем ее в себе и говорим: «Вот, это!» И чтобы не спутывать с чем-то другим, что точно так же приходит через ощущения, закрепляем за этим «это» какой-то набор звуков, вроде мычания: «М-м-м, сила».

Это почти уровень звукоподражания. Как имя какой-нибудь птицы, вроде коростеля, которого еще зовут дергачом, поскольку он издает звук: «Д-е-р-р-г! Д-е-р-р-г!» – далеко раздающийся над лугами. Сила – это, конечно, не звукоподражание, поскольку она не издает звука, но это некое ощущение, которое можно легко отличать от других ощущений. И за ним закрепляется настолько древнее звукосочетание, что мы даже не можем понять, из нашего ли оно языка, или же это язык первобытности, когда так же давались имена Земле, Небу, Солнцу…

Сила – это нечто, что ты чувствуешь в себе и узнаешь в других, когда они начинают действовать.

То, как рассказывают о силе словари и физика, как-то на удивление приземленно. Что называется, крокодилы, конечно, летают, но низенько-низенько и недалечко! А когда-то Сила была тем, что правило этим миром и его одухотворяло. Сила была Верховным божеством мира людей долгие тысячелетия, являясь сутью первобытной магии и крыльями, позволяющими каждому упорному искателю путешествовать по множественным мирам.

Затем в Мир пришли Боги, и сила сначала стушевалась, а затем оказалась служанкой Богов и даже просто их атрибутом. Как если бы издалека-долго текла великая река и катила свои могучие волны, но когда добралась до устья, разбилась на множество потоков, и каждый стал одним из богов. Силы у каждого бога меньше, чем у Реки, зато она управляема. Насколько могут быть управляемы силы богов!

Как бы там ни было, но начинать изучение Силы нужно с тех представлений, которые правили первобытным человечеством во времена, которые помнят только мифы и сказки. Я воспользуюсь для начала теми крохами, что Владимир Пропп разглядел в сказках про Бабу-ягу, а в действительности, в памяти о молодежных инициациях.

Исходное состояние дел рисуется следующим:

«Задачи яги. Широко распространено мнение, что яга – персонаж, для которого типично задавание трудных задач. Это верно только для женских сказок. Да и то можно показать, что эти задачи в основном – позднего происхождения. Мужчине задачи задаются гораздо реже, вообще редко, и они весьма немногочисленны…

Обычно награждение следует сразу после диалога, «…Едва ли достанешь! Разве я помогу» – и дает ему своего коня» (Аф.174). «Накормила его, напоила и дала Кобылицу-Золотницу» (Сев.46). Таких случаев можно привести очень много, это – типичная форма. Спрашивается: за что же яга награждает героя?

Внешне, художественно, это награждение не мотивировано. Но в свете материалов, приведенных выше, мы можем сказать, что герой уже выдержал ряд испытаний. Он знал магию открытия дверей. Он знал заклинание, повернувшее и открывшее избушку, знал магию жестов: окропил дверь водой. Он принес умилостивительную жертву зверям, охранявшим вход. И, наконец, самое важное: он не испугался пищи яги, он сам потребовал ее, и этим навсегда приобщил себя к сонму потусторонних существ» (Пропп, Исторические корни, с.79).

Иными словами, для первобытного общества было общепонятно, что человек, достигший определенного возраста, должен выдержать испытания и доказать свое право считаться полноценным членом общества, завести семью и продолжить род. Но испытания эти коренным образом отличаются от тех, что проходим мы в нашем мире. Происходящее у Бабы-яги, конечно, в каком-то смысле тоже экзамены, но проверка идет вовсе не на то, как ты можешь запоминать необходимые для жизни вещи и соображать.

«За испытанием следуют расспросы, за расспросами награда. Этим же объясняется уверенность, с которой герой себя держит. В том, что он видит, не только нет ничего неожиданного, наоборот – все как будто давно известно герою, и есть то самое, что он ожидал» (т. ж.).

Если вдумаемся, это точное описание экзаменов в современном университете: расспросы, все давно известно – и есть то самое, к чему ты готовился… Вот только готовился ты совсем не к тому, к чему готовился человек древности:

«Он уверен в себе в силу своей магической вооруженности. Сама же эта вооруженность действительно ничем не мотивирована. Только изредка мы встречаем такие персонажи, как тетушку, наставляющую девушку, как держать себя у яги. Герой все это знает, потому что он герой. Геройство его и состоит в его магическом знании, в его силе» (т. ж.).