Я обнимаю Бету, перебираю ее волосы, не спрашиваю ни о чем. Жду, пока к ней вернется голос.

И она говорит:

– Я была в белом сне, но тебя не встретила.

Там, в сновидении, с ней случилось что-то ужасное, а меня не было рядом.

Не было.

Я виноват.

– Расскажи, – прошу я.

Она вздыхает – полувсхлип, полуслово, – я вытираю ее слезы, и она продолжает:

– Там был Кори.

Человек из ее команды, разорванная струна ее души. Сквозь слова Беты я слышу радость, печаль и страх. Они сплелись так крепко, что почти неразделимы теперь.

– Он сказал, – говорит она, – что мы не должны ходить так, в лесу. Что это… ужасная безответственность. Что армия нужна. Что…

Бета замолкает, и я понимаю – она не хочет говорить мне о чем-то. Кори обидел ее, ей плохо, но она не расскажет об этом.

Гнев накрывает меня, мир становится багровым и черным.

– Не надо, не надо, не сердись на него, – просит Бета. Ей страшно.

Я не хочу, чтобы она меня боялась. И не хочу, чтобы она боялась за того, кто ей близок.

Я сильнее гнева. Темнота поглощает его, скрывает в бездонной глубине. Я не забуду – Кори обидел Бету – но буду спокоен, пока не пойму все.

– Не сердись, ему так плохо, – повторяет Бета. – Его заперли и не выпускают. Я не понимаю, где он, что с ним…

– Мы все узнаем, – обещаю я.

Безответственность – возможно, так и есть. Мир меняется, он так прекрасен, но что происходит в нем? Я думаю об этом со вчерашнего дня. Почему звезды, которых мы встретили, поступали не лучше врагов? Они предвестники Аянара, нового лидера, почему они не боятся бросить тень на него?

Я должен все узнать, должен понять.

Но не должен нарушать приговор.

Река поет рядом с нами, волшебство струится в ее водах, сияет. Мы идем по берегу, рука Беты в моей руке. Тени все длинней, вечер рядом. Бета пытается забыть печаль, рассказывает о жизни среди врагов, шутит и смеется своим словам. Я расспрашиваю ее, разговор течет легко, как поток рядом с нами. Но мои мысли тяжелые, каждая камнем падает на дно души.

Мое время кончилось, но я жив. Я был уверен, что погибну на войне, но этого не случилось.

Это не может быть случайностью, я должен совершить что-то еще.

Но здесь, в лесу, что я могу сделать?

Безответственность. Все верно.

– Так тяжело было среди них, – говорит Бета. – Мне все казалось таким диким. Нет, я привыкла потом, но я все равно не понимаю, как они могли так жить?

Я крепче сжимаю ее руку и говорю:

– Я восхищаюсь скрытыми.

Бета смеется, но я серьезен.

Жить в духоте и пыли чужих домов и улиц, среди врагов, в паутине их семей, ревности, торговли, ненависти к магии, – это подвиг. Мои предвестники, мои звезды совершили его, я горжусь тем, что связан с ними.

Каждый мой предвестник восхищает меня.

Но не Лаэнар. И не предатели из Рощи.

Единственные из всех скрытых, они все время были среди своих, в сплетении волшебства. Несколько поколений трудилось, чтобы создать в Атанге островок настоящей жизни. Все было сделано: враги не подозревали, кто среди них, и волшебники могли спокойно жить в стенах Рощи, петь, готовиться к битве.

Там обитали лучшие – и все же часть из них предала меня в самый первый день войны. Предали – и были уничтожены.

Потом я расспрашивал, но до сих пор не понимаю, как могло случиться такое.

«Они хотели остаться у ручья, – так мне сказали. – Не хотели воевать с врагами, хотели просто жить в Роще. Хотели, чтобы она осталась прежней, и ради этого готовы были сражаться».

Но Роща не могла остаться прежней – она выросла посреди столицы врагов и вместе с ней должна была исчезнуть. Чтобы весь мир преобразился, изменился, стал свободным.

– Роща была прообразом свободного мира. – Я слышу свой голос, я говорю вслух. – И вот что там случилось.

Бета смотрит с тревогой. В вечернем свете ее глаза совсем темные, тень от ресниц дрожит на щеке. Я чувствую и вижу – мои мысли коснулись ее, она понимает, о чем я говорю.

– Неужели, – ее голос такой же тревожный и ищущий, как и взгляд, – такое может повториться, теперь?

Я хочу ответить, но застываю. Я слышу магию, голос приближающейся силы, – еще далекий, но стремительно нарастающий.

Бета прислушивается вместе со мной, сердце успевает ударить несколько раз, и к потоку силы присоединяется звук, – гул двигателей.