Поэтому для того, чтобы вернуть любовь, женщины прибегали к помощи колдуний, которые варили им любовные снадобья, делали заговоры на их мужей и учили множеству хитростей. И вот одна старая повитуха говорила мне, что лучшим способом очаровать собственного мужа, когда он сердит на тебя, была песня имени. Если ты это умеешь, то никакая другая любжа не нужна. А делается все просто.

Ты все такая же гордая и ни за что не идешь ни на какие уступки, и мириться вовсе не собираешься. Просто ты возишься со своими домашними делами и напеваешь про себя его имя. Напеваешь негромко, но так, чтобы он его все-таки чуть-чуть слышал. И напеваешь, и напеваешь, и выводишь на разные лады: Петя… Петя… Петечка…

– Ну, с мужиками, – рассказывала она, – начинает твориться невообразимое. Сначала он прислушивается. Морщит брови, ворочает ушами, – никак поверить не может, что она поет его имя. Потом начинает пересаживаться поближе. Тут, конечно, надо отойти. Либо петь потише. Тогда он не выдерживает, и начинает сначала ходить рядом. Ты замолкаешь. Тогда он принимается покрикивать: Чего ты там сказала?! А ты ему с невинным видом: Ничего! Совсем ничего. И вообще, ты же, кажется, со мной не разговариваешь?.

Кончается это все тем, чем и должна кончаться любжа.

Песня имени, обращенная к человеку, то есть песня имени другого человека – это не просто слова. Это обращение души к другому духу. Вот что в ней важно. И не менее важно то, что она наглядно показывает, как духи, которыми, в сущности, являются люди, откликаются на нее. Имя личностно, но сам позыв откликнуться, повернуться и направить свое внимание в сторону имени – это свойство всех духов. Именно об этом говорит древняя мудрость, считавшая, что для победы над духом надо знать его имя…

Но как узнать имя духа?

Сначала о том, как узнать имя камня или дерева.

Человек, научившись играть со смыслами, забыл, что речь – это не только способ передавать смыслы в связанных словосочетаниях. Речь – это воплощение образов в звучания. А значит, это воплощение их в те или иные способы гудения телом.

Какие же образы мы так воплощаем? Кажется, что те, что хранятся в нашем сознании. И это верно. Но откуда они берутся в сознании? Из памяти? А в память как приходят? Конечно же, из восприятия. Об образах, живущих в нас до воплощения, мы пока говорить не будем, тем более, что и они однажды были восприняты через восприятие.

Итак, ты есть чистое сознание. Даже сейчас, когда ты осознаешь себя личностью с бесчисленным количеством слоев сознания, заполненных различнейшими образами, ты все равно обладаешь бесконечным запасом чистого сознания. Именно им ты и воспринимаешь. Сознание, связанное в образы – обрезанное их обрезами, то есть границами или рамками, – уже не способно воспринимать. Поэтому оно отходит от того места, где происходит восприятие.

А что делает чистое сознание при восприятии? Оно создает отпечаток того, на что направлено восприятие. Причем отпечаток полный, насколько это только доступно нашим органам чувств, и совершенно истинный. Почему же мы потом ошибаемся? Да потому что после этого мы этот отпечаток или слепок пытаемся понять, а понимаем мы его с помощью других образов, уже имеющихся в нашем сознании. И вот тут, когда из восприятия рождается понимание, мы вносим в него ошибки.

Почему это возможно – в другом месте, но для этого всегда есть причины, которые и являются, по сути, той самой нечистотой, от которой мы намерены очищаться. Не будь ее, мы были бы просветленными и видели бы мир таким, каков он в действительности нашего восприятия. То есть точно, хотя и не до последних глубин, поскольку наши органы восприятия ограничены в своих возможностях.

Итак, мы сталкиваемся с вещью или явлением, и наше сознание снимает с него слепок. Очень, очень важно понять: этот слепок предельно точен. И когда я гляжу на камень или дерево, я вижу его во всей красе и неповторимости. Но это длится лишь крошечное мгновение, пока в дело не вмешивается мой разум. А разуму нет дела до любования красотой. Его задача – обеспечить мое выживание. И он мгновенно перекрывает мои любования поиском ответов на самые главные для выживания вопросы: опасно – не опасно? Съедобно – не съедобно? Полезно – не полезно?

Как только эти вопросы включились, разум тут же начинает пересматривать все соответствия вновь воспринятому, хранящиеся в памяти. И если он узнает камень или дерево, то тут же определяет: не опасно, не съедобно, не полезно!

И всё! Они узнаны и ушли в память, так и не будучи рассмотрены…

Мир знаком и неведом, потому что под пленкой узнаваний скрывается бездна.

Мне давали упражнение. Меня отправляли в огород. Даже не в лес, хотя это лучше делать в лесу. И предлагали выбрать то, что привлечет внимание: дерево, камень, куст, цветок. Мне приглянулся камень, который жил возле забора, поэтому я сразу знал, что пойду к нему. Его надо было заметить издали, не глядеть прямым взором, затаить дыхание и подкрасться к нему с закрытыми глазами. Нащупать рукой и удобно сесть возле.

А потом вспомнить про то, что разум сейчас начнет узнавать его, и резко распахнуть глаза, чтобы поток восприятия хлынул в них. И тут же их снова захлопнуть. И тогда начнется борьба: разум будет пытаться узнавать, но с закрытыми глазами ты будешь видеть, как он этим съедает тот образ, что еще стоит у тебя перед глазами. Не мешай ему, просто наблюдай. А когда он все узнает, и образ начнет рассыпаться или слабнуть, осознай, что вещь уже узнана, и открывай глаза так, чтобы сразу видеть только ее.