– Давай проверим! – игнорируя сопротивление, уверенная ладонь накрыла стройное бедро и схватила подол платья, но в этот момент как раз звякнул сигнал лифта, оповещая о том, что нужный этаж достигнут и двери разъехались в стороны.

– Твою мать. – рявкнул Стас, когда Настя, воспользовавшись его секундным замешательством, вырвалась из цепких объятий и вылетела наружу.

– Настя, стой! – угрожающе крикнул, и вышел следом. Тяжелыми шагами прямо к их двери.

«Что он делает?», сердце бешено заколотилось, когда девушка дрожащей рукой вынула карточку и провела по замку. Распахнула дверь, быстро шагнула внутрь и застыла, не успев закрыть её за собой. На мгновение показалось, что она ошиблась номером. Следом вошел Стас, и так же, как и Настя, врос в пол. В комнате был приглушен свет, а на столе два огромных подсвечника со свечами. Накрыт на двоих персон и для явно романтического ужина. В ведре со льдом бутылка шампанского, а рядом на диване огромный букет красных роз. Настя обернулась на Стаса, но он не смотрел на нее. Обвел тяжелым взглядом всю эту постановку для одного зрителя, развернулся и стремительно вышел, мысленно послав нахрен тот планшет. Он не собирался пить? Как же он ошибался. Сейчас захотелось не только пить, но и накуриться. Сначала разнести в хлам этот разукрашенный номер, раздолбить бутылку шампанского о голову Свиридова, а потом накуриться. С размаху нажал на кнопку лифта, потом еще и еще, обернулся на открытую дверь. Настя следом не вышла. Ну конечно, у них же сейчас будет супер романтический ужин с дальнейшим сексом на этом же столе, на котором штук пятнадцать свечей горело. Желание затушить каждую о рожу Свиридова зашкаливало. Еще раз ударил по кнопке, а потом психанул и толкнул дверь на лестничную площадку. Поскорее убраться отсюда. От суки этой, мозги ему проевшей, от мужа ее, подарившего Багирову билет в жизнь, и от самого себя прежде всего.

Настя же со все еще стучащим, как раненное, сердцем, осмотрела взглядом номер, не понимая, что происходит. Подошла к столу и провела пальцем по идеально белой скатерти. Услышала, как дверь из комнаты открывается. Виктор, в брюках и рубашке белой, будто на свидание собрался, холеный, чрезмерно надушившийся туалетной водой, подошел к ней и поцеловал в губы:

– Где ты была, любимая? Я же соскучился!

Но как Виктор не старался, ему не удалось больше затуманить Насте рассудок. Девушка сразу поняла, какие цели он преследовал всем этим фиктивным романтическим ужином. Вероятно, Тим проболтался об ангине, и теперь супруг пытается таким образом загладить вину. Но не получается на этот раз ни обходительным отношением, ни побрекушкой дорогущей с бриллиантом вызывающего размера. Настя только сейчас поняла, что у нее таких украшений была уже большая шкатулка, и каждое из них она надевала по одному разу, не потому что не нравились ей, а просто, потому что не успевала снашивать, как Свиридов дарил уже следующее. Раньше не приходилось задумываться над их количеством, а сейчас вдруг задалась вопросом, почему он так часто дарил украшения. Заглаживал таким образом свои грехи перед ней? Значит, их накопилось уже ровно столько, сколько ожерелий, браслетов и колец было в ее позолоченной шкатулке, тоже подаренной супругом. Не помогли ни слова любви, ни объяснения, что он дико соскучился за день, ни попытка заняться сексом. Фальшь, сочившаяся из каждого его слова, обрела для Насти физическую форму. Перед ней больше не было прежнего Виктора Свиридова – ее любимого мужа, которому она так отчаянно хотела подарить ребенка, ради которого в свое время отложила собственную жизнь на второй план, и для которого не раз просила денег у отца, помогая тем самым мужу укрепиться и встать на ноги.

– Насть, в чем дело? – раздраженно спросил Свиридов, ослабляя галстук и понимая, что девушка не ведется на его ласки. Сидит, похожая на статую, даже взгляд померк. Обычно, подарками ему удавалось поднять ей настроение, а сегодня что-то шло не по привычному сценарию.

– Скажи, зачем ты соврал Тиму? – девушка взяла бокал с налитым шампанским, а потом поставила его обратно, так и не пригубив.

– О чем соврал? – деланно удивленно выгнул бровь муж.

– Ты знаешь о чем, не унижай меня враньем, – грубо ответила Настя, насторожив Виктора. – Об ангине, что ли? – развел руками тот, стараясь придать себе как можно более беззаботный вид. – Так ради тебя и сказал. Ты же не любишь все эти мероприятия. Знаешь, что я часто хожу по ужинам, времени могу тебе уделить минимум, плюс курсы твои.

– Ты же послал курсы к черту, когда решил взять меня с собой? Или это была часть спектакля?

– Какого спектакля, Настя? – еще более раздраженно огрызнулся супруг, плеснув себе в бокал виски из бара. Шампанское так и не понадобилось. – Что ты несешь?

– Я думаю, нам стоит разойтись. – Виктор даже поперхнулся от неожиданности.

– Что?

– Разойтись. – решимость так ясно читалась в глазах жены, что Свиридову стало не по себе. В прошлый раз, когда она об этом говорила, в ее словах еще были эмоции, сейчас его супруга, всегда излучающая дичайшую энергетику, была подобна холодному изваянию, и именно это и пугало. Отсутствие эмоций.

– С чего бы это вдруг?

– А это не вдруг, Витя. Это уже давно не вдруг. Ты лжешь другим, находя причины, чтобы не брать меня с собой никуда, унижаешь перед знакомыми, даже на танец вчера тебя позвала я, а не ты меня. Дома почти не ночуешь, сплошные разъезды.

– У меня профессия такая… – не успел договорить, как Настя прервала.

– Да знаю я. Но твоя профессия не мешает тебе эти дни быть со мной, а ты со мной только спишь и ешь. В остальное время, даже если мы находимся рядом, ты где угодно, но не со мной. Уходишь к своим друзьям, они сидят вместе, ты третий, я же одна. Не они к нам идут, а ты к ним. Без меня.

– Настя, ты говоришь глупости.

– Ладно, хватит, – девушка устало потерла лицо, понимая, что полностью вымотана и морально и эмоционально. Даже на разговоры нет сил. Ей просто хочется лечь и чтобы никто не трогал. Особенно Свиридов. – Мы вернемся домой и решим, как все это лучше сделать.

– Что сделать?

– Разъехаться. Развестись. – Настя встала, но Виктор вдруг грубо схватил ее за локоть, перед этим с грохотом поставив на стол бокал. Виски расплескалось по скатерти, оставляя рваное пятно.

– Ты рехнулась? Какой развод, Свиридова? – произнес со злостью, сжимая ее руку достаточно ощутимо.

Настя дернула рукой, вырывая ее из его хватки, и шагнула назад. В глазах человека, которого она когда-то любила, полыхал яростный огонь. Темный такой, сумасшедший. И как будто неконтролируемый.

– Обычный развод. Люди расстаются, когда от их прежних отношений остаются одни воспоминания, а нынешние приносят только боль.

– Боль? – громко рявкнул тот, кто еще недавно пылинки готов был сдувать, а потом отвернулся, глубоко вдохнув и руки в волосы запустив. Через несколько секунд обернулся и схватил Настю за плечи. – Любимая, давай ты успокоишься, и мы все обсудим дома, хорошо? Я не согласен на развод, слышишь? – к себе дернул и к груди прижал, внутри которой сердце билось. Насте когда-то казалось, что оно ей принадлежит, сердце его черствое. Глаза зажгло от обиды и непонимания. Ее супруг бывает таким разным. Холодным, отстраненным, а когда дело доходит до ссор – меняется, преображаясь и становясь эталоном идеального мужа. Проблема в том, что спустя время все возвращается на круги своя до следующей ссоры. И снова эти повторяющиеся замкнутые круги.

– Может не развод, но хотя бы пожить раздельно. Нам нужно понять, нужны ли мы еще друг другу.

– Конечно, нужны, дурочка моя!

– Пусти меня, – вымученно прошептала одними губами, уже устав от таких гнетущих мыслей, одновременно высвобождаясь из его рук. – Мы еще все обсудим. Только я не думаю, что это поможет. Того, что связывало нас вначале брака уже нет.

На следующий день Виктор принес Насте дорогое элегантное алое платье в пол для концерта, с неглубоким, но выгодно подчеркивающим полную грудь, декольте. Платье идеально подошло по размеру и село на точеную фигуру, как влитое. Девушка все же согласилась пойти на концерт. Подводить мужа и демонстративно не прийти, вызвав у его коллег обсуждения за спиной, она бы не посмела, хоть обида все еще грызла изнутри. Настя сама наложила макияж. Этот навык достался ей от матери, которая всегда выглядела совершенно, не прибегая к услугам специалистов. Она и Настю успела в свое время научить правильно краситься. Ярко выделенные глаза, покрытые темно – серыми тенями и высветленные во внутренних уголках глаз добавляли образу девушки сексуальности, которой у нее и так было хоть отбавляй. Прозрачный блеск для губ подчеркивал их чувственность. Черные туфли на высоком каблуке, которых почти не было видно под подолом платья, но в то же время возвышающих Настю на целых пятнадцать сантиметров, ставили девушку вровень с моделями. Виктор не мог насмотреться на это произведение искусства, созданное природой и великодушно подаренное ему ею. Любил он красивых женщин. А точнее питал к ним слабость. Настю в свое время заметил именно поэтому. Не сказать, что влюбился сразу, просто всегда хотелось видеть рядом именно такую женщину. Яркую. Выразительную. Дорогую. И сейчас Виктор испытывал болезненное возбуждение, наблюдая, как его супруга выстукивает каблуками по роскошному холлу отеля, в котором они остановились. Если бы не её вчерашний выбрык, мужчина бы еще полчаса назад завалил бы жену на кровать и трахнул, широко разведя стройные ноги и удерживая за каблуки, чтобы выбить из нее всю спесь. Но сейчас никак нельзя. Не то у нее настроение. Надо быть осторожным, обходительным, что Свиридов больше всего не любил. Но глупые мысли о разводе нужно выветрить из пустой головки его благоверной, чтобы те не приняли угрожающий характер и не встали на путь воплощения в реальность.