— Он уже заговорил? — спросил Хромунд, чтобы разрядить обстановку. Эйндрид поджал плечами и оглянулся на саама, которого подвесили так же, как и оленя, чью тушу привязали за копыта к ветке замёрзшего дерева. Эйндрид подстрелил оленя в последней вылазке и приволок зверя в их замерзающий лагерь.

— Спроси христианского священника, — резко ответил он, сплюнул и зашагал прочь, чтобы проследить за разделкой оленя. Тормод наблюдал, как они вынимают желудок и кишки, печень, селезёнку, желчный пузырь, лёгкие и сердце. Крестец и окорок, рёбра и филейную часть аккуратно вырезали и завернули в шкуру, но на туше оставалось ещё много мяса. Воины жевали уже остывшую печень, довольно улыбаясь и скаля окровавленные зубы. Ведь сейчас был праздник Йоль, и они маленькими глотками допивали последние остатки крепкого эля.

Королевский трэлль справился с гневом. Рядом с оленьей тушей висел саам, пленник наблюдал за разделкой оленя, несомненно это было частью замысла христианского священника.

Хромунд, хмуря брови, подошёл к священнику, тот сгорбившись, сновал между костром и своим неказистым убежищем из парусины. Похож на чёрного гнома, мрачно подумал хёвдинг. Несомненно, здесь самое подходящее место для йотунов, кровожадных великанов, извечных врагов Асов, боги держат их в узде лишь благодаря молоту Тора.

Уже не в первый раз он задавался вопросом о смысле этого запоздалого путешествия через высокогорье в поисках ... чего? Легенды? Но всё же, подумал он, а если это правда, и Кровавая секира Эрика скрыта где-то в этих горах? Ведь те, кто обладали ей, обладали властью. Если ты берешь в жёны Дочь Одина, значит, Одноглазый будет тебе тестем, — Хромунд поёжился от этой мысли. Он сделает тебя королём, так говорилось в саге, но затем придёт день, и Один, смеясь, направит этот топор против тебя.

Саам застонал и покачнулся. На его коже виднелись влажные ожоги в виде крестов, почерневшие по краям; как только Хромунд увидел их, рот наполнился слюной, так что ему пришлось сплюнуть.

Мартин заметил это, когда снова сунул железный крест в огонь и облизал губы. Хромунд, конечно же, язычник, как и все остальные в Норвегии, поэтому он не понимает выгоды, что даёт вера в Господа. А саам уже понял, и Мартин был доволен тем, что пленник пробормотал что-то на норвежском, Мартину показалось так, когда пленника только притащили в лагерь, после того как Эйндрид подстрелил саама в бедро. Хотя он в глаза не видел проводника, которого предложил им старый ярл Коль, а Мартин отказался, но было ясно, что перед ним и есть тот самый проводник-саам.

Конечно же, тот саам, облачённый в добротные меха — охотник и торговец, он неплохо говорит на норвежском, и, хотя Мартин предполагал, что саам вряд ли что-то знает о жертвенном топоре, но всё же приказал подвесить его на ветку. Ему удалось выяснить имя саама — Олет, так что Мартин оказался прав, — ярл Коль отправил его проводником вместе с оркнейцами, людьми королевы Ведьмы, всё как он и говорил. Саам сказал, что она настолько могущественна, что ей под силу справиться с богиней горы. А ещё пленник знал точное место, что искал Мартин, в конце концов, саам, всхлипывая, признался и в этом тоже.

Сурман Суун. Так язычники называют гору "Мёртвый рот". Каждый раз, когда он, преисполненный яростью от ощущения силы Божьей, прикладывал к плоти пленника раскалённый на огне крест, саам, задыхаясь, кричал — "Сурман Суун".

— А что насчёт врагов? — Хромунд спросил Мартина, когда монах рассказал ему всё это, вытирая руки об изодранный подол шерстяной рясы.

— Какие враги? — неуверенно спросил Мартин. — С нами полно норвежских воинов, так что местные горные охотники вряд ли представляют угрозу. Гудрёд и Ведьма опередили нас, я думаю, это означает, что как раз им и придётся сражаться с охотниками.

Хромунд нахмурился, уловив посягательство на своё лидерство, когда вдруг за спиной раздался лай, а саам зарычал. Они оба обернулись, удивлённые увиденным — саам кровожадно ухмылялся, и им стало не по себе, когда лицо пленника внезапно переменилось.

— Жрица Айятар заберёт вас всех, — удалось пробормотать ему сквозь разбитые в кровь губы.

— Кто такая Айятар? — тут же спросил Мартин, потому что ни разу не слышал, чтобы так называли Гуннхильд. Саам покачнулся, стрела вонзилась ему в спину и вышла из груди, хлынула густая кровь, ошмётки плоти из сердца застряли на наконечнике. Он выгнулся в последний раз и завопил.

Хромунд и Мартин вскрикнули и повалились на заснеженную землю; воины заметались словно куры, отовсюду раздавались крики, кто-то завопил, а затем повисла тишина.

Через некоторое время воины сунулись за пределы лагеря чтобы осмотреться, но Хромунд знал, что всё напрасно; они никого не найдут, то же самое сказал вслух Тормод, с усмешкой глядя на раскрасневшегося Эйндрида. Лучник и его товарищи не могли понять, как они проглядели подкравшихся саамов, ведь их окружал почти голый пейзаж — нагромождения камней, покрытых лишайником, кривые низкорослые деревца, и тем не менее, они никого не обнаружили.