Вороньей Кости польстило упоминанием о своём даре, но он никогда не слыхал о Сампо, так что ему пришлось признать это, а затем он вопросительно посмотрел на Гьялланди. Скальд невозмутимо сидел у потрескивающего костра с сосредоточенным видом; воины вздохнули, заметив, что он готовится кое-что рассказать.

Это была длинная и запутанная история, как и подобает хорошей саге, суть которой заключалось в том, что один саамский кузнец при помощи могущественной магии создал Сампо, чтобы вернуть свою невесту. Затем его украла злая колдунья, и во время схватки с ней, Сампо был утерян.

— Но что это такое? — спросил Хальфдан, его вопрос оказался первым из хора голосов. Гьялланди только пожал плечами.

— Никто не может сказать толком, — ответил он. — Одни говорят, что это Мировое древо, что есть очередная глупость. Другие говорят, что это всего-навсего мельничный жернов, который способен молоть муку, соль, или даже золото, прямо из воздуха. Другие говорят, что это необычный предмет, который греки называют гороскопом, с его помощью можно по движению звёзд прочитать то, что тебе сплетут норны. А ещё я слышал, что с тех давних времён, когда у Всеотца было оба глаза, так называют Кровавую секиру, Дочь Одина.

Повисла тишина, глаза любопытных слушателей заблестели из сумрака.

— Мне больше по душе золотая мельница, — сказал Тук, невысокий коренастый воин с чёрной бородой торчком, его лицо напоминало задницу барсука, поэтому все называли его Дуэгаром, или чёрным гномом.

— В этом я соглашусь с тобой, — сказал Мурроу.

— А по мне, пусть лучше это будет топор, — добавил Хальфдан, — потому что я надеюсь, что с этим топором Воронья Кость станет королём, и все мы разбогатеем.

Люди рассмеялись. Адальберт откашлялся.

— Рог изобилия, — сказал он, и все обернулись к священнику. Он почувствовал их презрительные взгляды, но невозмутимо продолжал.

— Греческий рог, с тех древних времён, когда боги ходили по земле, — сказал он, — из него сыпалось нескончаемым потоком всё, что пожелает человек. Мне кажется, что Сампо — точно также выполняет любые людские желания, — но это всего лишь происки дьявола, который пытался соблазнить самого Христа, предлагая ему власть над миром.

— Но Христос отказался, — страстно заявил один из христиан и перекрестился; Воронья Кость очень удивился, увидев, что это Вермунд, один из киевских славян. Повисла пауза, наполненная лишь треском и рёвом огня; на ближайших деревьях чуть подтаял снег и соскользнул с ветвей; воины настороженно оглянулись убедиться, что часовые настороже.

— И что же, он отверг власть над миром? — спросил Воронья Кость и пожал плечами, когда Адальберт подтвердил это суровым кивком.

— Тогда ему стоило получше научиться игре королей.

— Это не игра, — решительно ответил Адальберт, — потому что Бог постановил, что миром должны править короли и князья.

— И он до сих пор так считает? — спросил Воронья Кость, глядя на священника разноцветными глазами. — Значит, твой бог решает кому править северными землями? И, значит, восстать против Хакона-ярла — восстать против Белого Христа?

Адальберт слегка нахмурился и спрятал руки в рукавах рясы.

— Это и так, и не совсем так. Хакон — язычник. Он правитель, не помазанный Господом, он восстал против помазанного государя, и стал врагом добрых христиан, на его стороне лишь Асы, — заявил он. — Все крещёные государи и князья осудят такого человека, они объединятся и пойдут на него войной.

Воронья Кость прищурился, но Адальберт даже не дрогнул.

— Ты смелый священник, — ответил он медленно, — но не бессмертный.

Адальберт снисходительно махнул рукой. — Мы можем сидеть здесь и дальше угрожать друг другу, пока Хеймдаль [24] не протрубит в свой рог, как говорят твои люди, но это ничего не изменит. Ты хочешь стать королём Норвегии, но никогда не станешь им, пока не примешь Христа. Посмотри на Хакона — он язычник, и весь мир поднимается против него.

— Хакон всё ещё король Норвегии, — возразил Воронья Кость. — И он бросил таких, как ты в море.

— То есть он настоящий король? — ответил Адальберт. — Или может быть ты, как сам заявляешь об этом? Это решает Господь, а не Асы. И уж не какой-то там проклятый топор.

Мартин

Никто не хотел заходить в эту парящую расщелину в серых, покрытых каплями скалах. Оттуда дул горячий ветер, время от времени утихая, прежде чем снова выбросить облако белого пара, воняющего тухлыми яйцами.

— Сурт [25] — пробормотал один воин, и Хромунд беспокойно огляделся вокруг, затем поднял голову, моргая из-за ослепительного снега, который неустанно сыпал всю ночь и короткий, цвета свинца день. Горная вершина нависала над ними, покрытая снегами, укутавшись в туманный саван. Он не хотел признавать это, но воины были правы, — похоже, здесь обитал Сурт, — огненный великан-йотун, и вся его родня, созданная из подмышки гиганта Имира. Здесь явно не место человеку, эта мысль заставила его поёжиться.