– Нам надо идти туда, – прошептал Тристан. – Ты должна пойти со мной. – Он внимательно посмотрел на нее, наблюдая за расширяющимися зрачками, почти скрывшими зеленый цвет, и удовлетворенно улыбнулся. – Идем, – приказал он.

Ноги Дилан подчинились.

Дорога, дорога, снова дорога. Ее ноги тащились по болотистой местности, которая, вопреки правилам (она помнила, что болота бывают только в низинах), поднималась в гору. Каждый ее шаг сопровождался холодным хлюпаньем в кроссовках. Расклешенные джинсы промокли почти до колен, и каждый шаг давался со все большим трудом.

Тристана не смущали ее ворчание и грозные взгляды (которых он не видел, потому что она шла позади). Он сохранял высокий темп, молчаливый и полный решимости. Временами, если Дилан спотыкалась, он оборачивался, но, убедившись, что с ней все хорошо, упорно продолжал идти вперед.

Дилан угнетала эта ситуация. Их молчание напоминало непробиваемую кирпичную стену. Тристана, похоже, бесило, что ему пришлось возиться с ней. Но ведь его никто и не просил, просто так сложилось. Он был как старший брат, которому навязали младшую сестренку. (Это была самая утешительная мысль.) Не оставалось ничего другого, кроме как принять эту роль и плестись за ним. Дилан была слишком напугана, чтобы поговорить с этим странным парнем насчет его враждебного поведения. Она засунула подбородок в ворот джемпера и вздохнула. Тут даже дороги никакой нет. В мокрой траве прятались ямы и кочки, которым не терпелось ей насолить. Неужели он правда знает, куда они идут?

На вершине очередного холма Тристан наконец остановился.

– Тебе нужно немного отдохнуть?

Дилан подняла голову, и у нее заныла шея: она слишком долго шла с опущенной головой, разглядывая, что там под ногами.

– Да, было бы неплохо.

После столь продолжительного молчания она думала, что будет разговаривать шепотом, но бушующий вокруг ветер тут же подхватил ее слова и отнес в сторону. Но Тристан понял, что она хотела сказать, и свернул к огромному камню, торчащему из травы и вереска. Прислонившись к нему, он устремил свой взгляд вперед, словно стоял на посту.

У Дилан не осталось никаких сил, чтобы отыскать сухое место, – она опустилась на землю там же, где стояла. Влага почти сразу начала просачиваться сквозь джинсы, но ей уже было все равно – она настолько замерзла и промокла, что не заметила изменений. Думать, спорить – ничего этого она не могла. Теперь она была готова вслепую следовать за Тристаном, куда бы он ее ни повел. Возможно, он сразу все так запланировал, угрюмо подумала она.

Это было странно; каким-то шестым чувством Дилан понимала, что что-то не так. Они шли почти два дня и никого не встретили, она ничего не ела и не пила все это время, но при этом не хотела есть или пить, и, наконец – что пугало больше всего, – она не общалась с родителями уже двое суток, ни мама, ни отец понятия не имели, что она в порядке, они, наверное, с ума сошли… Мысли роились в ее голове, но она не могла на них сосредоточиться. Так, в общих чертах, и это тоже было странным.

Тристан вдруг посмотрел в ее сторону, а она была слишком погружена в мысли, чтобы вовремя отвернуться, и, как всегда, лаконично, спросил:

– Что?

Дилан закусила губу, гадая, какой из миллионов вопросов задать ему первым. С этим парнем было сложно общаться. Взять, к примеру, то, что он не задал ни единого вопроса о ней. Совсем не любопытно? А может, он жалел, что не ушел сразу, как только вышел из тоннеля? Сидел как дурак и ждал, когда появится кто-то еще… Дилан подумала, что, уйди он, так было бы лучше и для нее. Она бы постояла у входа в тоннель и, если бы никто не вышел, убедила бы себя вернуться и выйти с другой стороны. К этому моменту она была бы уже дома и спорила с Джоан насчет следующей поездки в Абердин.

Откуда-то слева раздался вой. Пронзительный, печальный, словно какому-то животному больно. Эхо разнесло звук по холмам, звук был жуткий, и Дилан задрожала.

– Что это было? – спросила она.

Тристан равнодушно пожал плечами.

– Всего лишь зверь. Некоторое время назад здесь встретили волков. Не волнуйся, – добавил он, заметив, что Дилан вздрогнула. – Здесь в округе куча оленей. Тобой они не заинтересуются.

Он посмотрел на темнеющее небо. Уже наступал вечер, а Дилан и не заметила. Неужели они так долго шли?

Дилан обхватила себя руками, чтобы согреться. Ветер подул сильнее. Кружа вокруг нее, он ерошил волосы, отчего пряди танцевали перед ее глазами, словно тени. Она попыталась их откинуть, но пальцы наткнулись лишь на воздух.

Тристан оттолкнулся от камня, рядом с которым стоял.

– Ничего не изменилось, нам пора выдвигаться, – сказал он. – Мы же не хотим застрять на вершине холма, когда стемнеет, да?

За невероятно короткий промежуток времени темнота сгустилась. Дилан почти ничего не видела, пока они спускались. Склон был усыпан мелкими камнями, скользкими после недавнего дождя. Камни выскакивали из-под ног, и Дилан шла осторожно, боясь поскользнуться. Она ощущала нетерпение Тристана. Он тоже замедлил ход и шел на расстоянии вытянутой руки от нее, с тем, чтобы попридержать, если она упадет. Кроме ветра и своего дыхания, Дилан временами слышала странные шорохи – вероятно, поблизости были животные.

– Стой. – Тристан предостерегающе выбросил руку. Она широко раскрыла глаза, по телу разлилось дурное предчувствие.

Парень стоял неподвижно, весь во внимании. Все мышцы его тела напряглись, приготовились к действиям. Глаза были сосредоточены на чем-то вдали и быстро перемещались, он словно сканировал местность. Брови сошлись на переносице, рот вытянулся в тонкую линию. Что бы там ни было, это что-то очень нехорошее.