— 114. Но у меня еще есть свободные люди, поэтому жду поставку бластеров.

— Да я запустил два транспортера с разницей в две минуты, чтобы ты успел после первой партии нанять.

— Отлично. Леха, у тебя еще войска свободные есть?

— Да, а что?

— Там Лагерь появился, надо будет его снести, чтобы популярность в форте повысилась.

— Сделаю. Еще что-то?

— Вроде, нет.

— Это, Форт. Я не мастер говорить, сам знаешь… В общем, хорошо, что ты с нами. Впервые за последнее время я чувствую, что мы занимаемся чем-то важным, а не прозябаем. Не ждем, когда закончится контракт… Ну в общем.

— Я понял, — прервал сбивчивую речь Лехи. — Нам всем повезло, что мы познакомились.

— Кроме этой суки Мейн.

— Знаешь, мой дед говорил: «Все что не делается, к лучшему».

— Сдается мне, он был тем еще оптимистом.

— А кем еще может быть человек, спасший свою семью при ядерной войне и состарившийся в умирающем мире?

За много лет до начала Третьей Эпохи

— Красный уровень тревоги! Красный уровень тревоги! Внимание, это не учения!..

— Ревякин! Витя, пошли!

Побледневший жилистый мужчина в ярости сжал желваки и смотрел в решетчатую поверхность динамика, словно тот мог что-то изменить.

— Витя, пошли, флаерботов всего семь, а народу сам знаешь сколько.

— Моя семья, они в гражданском секторе два двадцать три.

— За ними, скорее всего, уже вылетели.

— Ты в это веришь? — В глазах Ревякина будто громыхнула гроза. — На наше военное производство дали флаерботов в два раза меньше, чем надо, а каких-то гражданских будут спасать?

— Добегут до бункера!

— Не добегут, — не успеют, — уверенно сказал Виктор.

Его коллега лишь махнул рукой и убежал по коридору, в котором монотонно и безнадежно звучало: «Красный уровень тревоги». Ревякин постоял еще немного, но поспешил вслед за товарищем, бормоча невнятное под нос. Коридоры превратились в торопливые русла горных ручьев, что втекали в обширное людское озеро у взлетной посадки. У самого края стояли трое солдат с лучевыми винтовками и как могли успокаивали прибывших. По их словам, выходило, что флаерботов хватит на всех, и нет причин беспокоиться. Виктор знал, что это вранье. Потому что именно он распределял немногочисленные ресурсы, приходившие из центра на найм и поддержание в готовности всех средств эвакуационного передвижения. Из девяти флаерботов на ходу были семь, а из этих семи три уже были загружены полностью и отбыли в Убежище2, гигантский военный бункер со всеми сопутствующими ему коммуникациями. У них бы был шанс, если бы денег выделяли больше, если бы начальник ремонтного цеха не запил и его бригада успела подшаманить два куска металлолома, что сгорят в ядерном пламени, если бы…

— Товарищ Ревякин, — один из солдат, кажется, его звали Миша, как и его сына, кивнул и повелительно раздвинул толпу винтовкой. — Проходите.

Одно из преимуществ «лишней должности» инженера контроля порядка и эвакуации — ты знаешь почти всех солдат на объекте. Другой недостаток — все сотрудники, смотрящие на тебя, ждут, что ты их спасешь. Четыреста восемьдесят семь человек, надеющихся на жизнь. Надо, надо было давить на главного, когда была возможность, выбивать деньги в ущерб карьере, не боясь снятия с должности. Тогда сегодня у каждого из них был бы шанс.

Флаербот Е-35, автоматическая легкая модель, предназначенная специально для гражданских нужд, подплыл к краю зоны посадки и, зависнув в воздухе, с шипением открыл двери.

— Товарищ Ревякин, — солдат кивнул в сторону транспорта. Он знал, что флаерботов не хватит.

— Я… я на следующем. Послушай, Михаил, — Виктор повернулся к этому совсем молодому пацану с двуглавым орлом на груди, а тот участливо посмотрел в глаза, — не слышно, что в городе?

— Не знаю. Сказали эвакуировать все лаборатории и производственные базы, типа нашей. По городу тихо. Никаких приказов я не слышал.

Виктор кивнул. Он догадывался, но словно боялся услышать эту мысль от кого-то еще. Но теперь… Руки чуть заметно подрагивали, а сердце тревожно колотилось в груди. «Никаких приказов». Жена Маша, невестка Инна, сын Миша и внук Андрей, которого он любил больше жизни. Всего четыре души, свою он даже не брал в расчет, взамен сорока тех, кто ждет следующий флаербот. «Сорока и трех», поправил он себя.

— Товарищ Ревякин, вам бы на следующем улетать, — тихо заметил солдат. — Не знаю, что с последним будет. Придется применить оружие.

Загруженный транспорт закрыл дверь и взял курс на Убежище2. Виктор задумчиво провожал их взглядом, повторяя, словно в трансе: «Придется применить оружие». Он совсем отрешился от происходящего, иначе бы почувствовал колоссальное напряжение, накопившееся в людях позади него. Но его мысли были далеко, в секторе 2-23, с семьей. Флайербот подлетел, будто медленнее обычного, хотя Ревякин знал, что это невозможно. Автоматика, долбанная автоматика. Он подождал еще немного и начал действовать.

«Прости» — единственное, что услышал срочник перед тем, как сильные жилистые руки схватили его голову и крутанули в сторону. Щелки позвонков, словно кто-то разгрызает хрящи в супе, и тело Михаила валится под ноги. Но Ревякин успел подхватить винтовку и в падении выстрелить во второго солдата. Они не ожидали, не думали, что удар придет от него, но все же последний успел среагировать — выстрелом Виктору обожгло левый висок. Он чувствовал, как горят волосы, съеживается кожа, но успел ответить. Две потраченных секунды — и три трупа. Не считая обескураженной и обомлевшей толпы. Ревякин прыгнул вперед, перекувыркнулся и подхватил вторую винтовку. Поднялся на ноги.