Насмотревшись на частокол вокруг Горелого, мне совершенно расхотелось выяснять, успею ли я спросонья увернуться, если какая быстрая тварь запрыгнет на стену. Впрочем, спать в ренийской броне совсем не то же самое, что в средневековых доспехах. Поверьте, я проверял.

– И в мыслях не было, господин! – военнослужащий королевства Матл замотал головой. Он и сам не расставался с кольчугой, даже снявшись с дежурства, что о многом говорило. Ветеран и младший командир не станет таскать на себе оттягивающее плечи железо просто так.

Наконец я отрыл в седельных сумках запасную мантию, и любопытные взгляды закончились, сменившись едва слышным разочарованным вздохом. М-да, похоже у кого-то тут профдеформация не хуже, чем у меня. С другой стороны, у гвардейцев здесь жизнь зависит от их железок – и тех, которыми надо тыкать во врага, и тех, что не дадут врагу отгрызть от тебя кусок… сразу. Волей-неволей станешь интересоваться всеми новинками оружейного хайтека. Ну а ренийские защитные шмотки по местным меркам реально запредельный для простого гвардейца хайтек: одна моя куртка стоит столько, сколько ему тут за пять лет и близко не заработать. И его офицерам не заработать, даже если скинутся.

Таню я обнаружил за упомянутой сержантской казармой. Впрочем, если уж на то пошло, я её и не терял – связь Печатей легко перекрывала всю небольшую крепость из конца в конец, и я всё время чувствовал, где моя напарница. В небольшой ямке посреди уютного закутка под открытым небом особенно ярко в ночной тьме пылал огонь, немолодые мужики с лычками на рукавах курток вытащили несколько грубо сколоченных лавок, по воздуху плыл умопомрачительный аромат хорошо промаринованного и теперь запекаемого над углями шашлыка. Моя волкоухая, разумеется, оказалась в центре внимания: удобно устроившись на персональной табуретке, словно на троне, она под взглядами военных с аппетитом уплетала мясо прямо с шампура, ничуть не смущаясь, и время от времени отпускала короткие ответные реплики. Я не смог сдержать улыбки: общение со стражницами пошло моей когда-то мрачной и нелюдимой напарнице на пользу. С другой стороны, брутальные мужики из старослужащих, я полагаю, отличались от ушастых соплеменниц моей химеры в лучшую пользу – пробантики и речи не шло.

– ...Сволочи! – а вот моего сопровождающего обуревали совсем другие чувства. Чувство. Зависть!

Моё появление вызвало в тёплой компании переполох: все повскакивали с мест, вразнобой отвешивая неуклюжие поклоны и настороженно глядя в мою сторону. Кто-то попытался рефлекторно стукнуть себя по правому плечу кулаком, отдавая въевшееся в кровь и плоть за годы службы воинское приветствие. Тёплой атмосферы междусобойчика для своих как не бывало.

– Всё в порядке? – спросил подошедшую девушку.

– В полном, – Таня покачала шампуром и громче добавила. – По морде бить пока никого не пришлось. Но если что – меня два раза просить не надо.

Напряжение в рядах сержантского состава сразу ощутимо спало, я расслышал несколько сдавленных смешков. Да уж, грубый юмор недаром называют казарменным.

– Можешь не очень сдерживаться, – в тон ей отозвался я. – Как раз успею вылечить перед нашим отъездом. На что я способен, ты знаешь.

Вторую волну тихих смешков на моей последней фразе как отрезало. Ставлю золотой, пресловутый “солдатский телеграф” уже успел донести до всех свободных ушей мои успехи в лазарете. Теперь, если кому присутствие девушки рядом, невзирая на волчьи уши, чересчур вскружит голову – он три раза подумает, прежде чем… сделать глупость. Одно дело “героизм” в общении с опасной дамой – а другое получить в организм “подарок” от мага на всю жизнь типа ночного недержания. И мне теперь легче: собрать-то назад из отбивной с костями недобитого героя я соберу – но зачем перечёркивать уже созданное о себе положительное впечатление без нужды? Ага, внушение, вижу, достигло цели. Вот теперь и на офицерский ужин можно идти.

Уже отойдя от сержантской нычки (“незаметной” как включенный отбойный молоток в кустах), я вдруг понял, что всё время царапало мое внимание.

– Костёр, – спросил я у гвардейца, с кислой мордой поведшего меня к одной из башен крепости. “Добрые” друзья, пока я общался с Таней, сделали вид, что не замечают алчных взглядов на следующую порцию подрумянившегося на углях мяса. – Там ведь не дрова горели?

– Масло жгут, – подтвердил сержант. – Откуда тут дрова-то взять? Рощи сводить – так родники пересохнут, совсем туго станет. На угли и то списанная бочка пошла. И ведь как-то уломали интенданта, зас…

Тут бравый вояка вспомнил, с кем он говорит, и окончательно прикусил язык.

– По вашему приказанию господин маг!..

– Вольно, – поморщившись, небрежным взмахом руки отпустил благородный подчинённого. И вторично поморщился, когда сержант с лязгом приложил кулак к плечу. Добиться такого звука кожаной перчаткой о кольчугу можно было только нарочно. Дождавшись, пока младший по званию выйдет и затворит за собой дверь, носитель потёртого жёлтого плаща с гербом прокомментировал: – Вот… мужлан.

– Да ладно тебе, Грегор, – “господ офицеров”, ожидающих меня на ужин, оказалось всего двое. Да и их трапезная зала… у нас с Ладой общая комната в квартире была больше. С другой стороны, в замковую башню хоромы не всунуть, как ни пытайся. Впрочем, барон-гербоносец явно попытался. Правда, попытка вышла так себе – как раз впору к его плащу. – Позвольте представиться по случаю встречи, уважаемый Арн, я лейтенант Линн, рыцарь, а это мой лорд – капитан Грегор барон Фёрт.

Фёрт мне сразу не понравился – уж не знаю, чем. То ли брошенной в спину своему сержанту брезгливой фразочкой, то ли тем, что на военном объекте расхаживал в расшитом золотой нитью мундире. Так себе расшитом, хочу сказать: нить явно экономили, да и ткань на статусной шмотке не выглядела по-настоящему дорогой. А вот лейтенант, наоборот, располагал к себе – открытым добродушным лицом и тем, что даже в столовой не снял свой латный доспех, ограничившись шлемом.