– Степная гадюка, – объяснил он специально для меня. – Нападает молча. Шипение и свист – защитная реакция. Раз подала голос – мои ребята подпалили ей морду и язык. После получения таких повреждений тварь бежит, а перед этим бьёт по ушам возможным преследователям, благо, сама глухая, “слышит” только через колебания почвы.

– Не нападёт повторно, как регенерирует? – поинтересовался я. Ренийская ручная баллиста висела на боку моей лошади в специальном чехле, я даже загодя снарядил её дротиком с бронебойным наконечником. Оставалось только взвести: в отличие от её более простых и слабых аналогов, мощная блочная комбинированная стреломётная машина была чувствительна даже к небольшим простоям во взведённом состоянии. Это если оставить за скобками, что при тряской скачке предохранитель мог и не удержать чудовищное усилие на натянутой тетиве.

– Через два дня нас тут и близко не будет, пусть регенерирует, сколько хочет, – пренебрежительно отмахнулся логист. – Бассу скажу о твари, может, решит послать кого добить.

– Два дня? – удивился я, заставив себя убрать руку с приклада крепостного арбалета. – И как она только выживает в Шраме…

– В степи все изменённые такие, Жизнь редко у кого в аспектах встречается, пожалуй, только у нарийцев. Не даром тигры той ещё пакостью считаются... Из других же Стихий только Вода сильно ускоряет заживление травм. А с водой, сам понимаешь, тут не очень. Всё больше воздух, а некоторая пакость и молнией влепить может.

Да, я заметил: всё, что растаяло утром – уже впиталось в грунт… Стоп, что?

– Нарийские тигры – твари, одарённые Жизнью? – осторожно переспросил я.

– Странный вопрос, – с недоумением посмотрел на меня Горец. – Все монстры так или иначе одарённые, именно магия заставила их мутировать. Не даром же твои учителя говорили тебе о дикой магии Шрама.

– Одарённые Тьмой… – я всё понял и от избытка чувств звучно приложил себя перчаткой по куполу шлема. – Ну конечно. Первостихия.

– Сама по себе Тьма, как и Свет, ни на что не способны, – задумчиво, словно сам для себя произнес Горец. – Эти две Стихии больше похожи на овеществлённую волю, которую ещё и направить надо. А какая воля у неразумных зверей?

– Желание питаться, не умирать и размножаться. Базовые инстинкты всего живого, – на этот вопрос я знал ответ.

– Вот и получаются гиганты разной величины под действием Тьмы. И рацион у тварей смещается в сторону всеядности, – согласился лейтенант. – Вот только размеры и способность жрать всё подряд – этого слишком мало, чтобы выжить. Да и размеры скорее минус, чем плюс: недаром в обычной природе все эти звери мельче. Без одной из магических стихий тёмного переростка харчат раньше, чем он дорастает даже до половины своего нового максимума. Те же сайгаки подбитую нами змею, если встретят – заколют рогами и с удовольствием пообедают. Мясо, особенно свежее – отличная добавка к гарниру из жухлой и полугнилой травы…

– Но если нарийцы – одарённые Жизни, почему я не вижу свечения их магии? – наконец я сформулировал так смутивший меня момент в рассказе временного командира.

– Возможно, потому что видеть свою Стихию ты можешь только в рамках своей первостихии, – пожал плечами офицер, привстав на стременах и разглядывая возвращающуюся пару Рубежников, разобравшихся с гадюкой. – Или потому, что Тьма скрывает всё, что под ней, а Свет, наоборот – показывает… Проклятье, ещё одного поклажника выдергивать из-под вьюков! Конец скакуну, а у меня ещё в караване неизвестно сколько ноги посворачивало!

– Я верну лошадей в строй, – торопливо вызвался я. – Что там с тёмной Жизнью?

– Арн, серьёзно. Через полгода пиши прошение на перевод: обещаю, что продавлю Рома, – по-новому посмотрел на меня лейтенант. – Что касается твоего вопроса… Возможно, ты уже сам догадался: одарённые дополнительной стихией тёмные не могут применять магию вовне. Точнее, могут, но так же криво, как светлые – по самим себе, внутрь себя. Не задумывался? Вашим Повелителям Жизни пришлось выкручиваться, чтобы обойти это ограничение и научиться высокоточно воздействовать на собственное здоровье – именно так и появились Печати. Которые республиканцы вынуждены до сих пор ставить друг другу, кстати. А эндогенная направленность тёмных вариантов Стихий – та самая причина, по которой республиканцам приходится именно собирать, а непроизводить, комбинируя живые и не живые элементы, и не выращивать целиком химер. Светлыми Стихиями, хоть в форме заклятий, хоть – амулетов, хоть убейся, не добиться свойств, доступных тёмным Стихиям, и наоборот. Зато изъяв у разных тварей органы и правильно скомбинировав со светлой основой – пожалуйста. А если добавить химере амулетизированную амуницию, например, броню и оружие – получается, пожалуй, самый эффективный из возможных инструментов из когда-либо созданных магами нашего мира.

Застава не поражала воображение: квадрат невысоких стен, поднятая над одним из углов смотровая площадка. Именно площадка, не башня. Ни крыши над гребнем стены, ни зубцов. Да и сами стены…

— Это что, доски?! – поразился я, наконец-то разглядев рельеф обшивки внешнего периметра укрепления.

— Дощатые опалубки, внутри глина, камни и земля, скреплённые строительным раствором, – напряжённо осматриваясь, пояснил Горец. Двойки охранников подтянулись к каравану, теперь от каравана больше никто далеко не отъезжал. — Подумай немного, что ещё кроме коротких досок сюда можно доставить навьюченным? Не кирпичи же везти? А землю и камни всегда можно обратно засыпать.

Дозорный на смотровой площадке нас определённо заметил: я с трудом, но расслышал пение горна. Духовой музыкальный инструмент в местных армиях играл важную роль, заменяя одновременно и рацию, и телефон, и громкую трансляцию. Вот только зачем было объявлять тревогу при приближении своих? А это была именно тревога: подъехав поближе, я разглядел матовый блеск знакомых круглых щитов над парапетом, над которыми выглядывали жала пик.

– Всё в порядке? – через несколько минут не выдержал я снова: напряжение нарастало прямо на глазах. Над стенами тут и там начинали подниматься тонкие струйки дыма – Рубежники запалили фитили для поджигания огнесмеси. С моей стороны складывалось полное впечатление, что засевшие за периметром бойцы не знают, чего от нас ждать и готовы атаковать. А наши Рубежники готовы, если что, атаковать в ответ…