— Через прореху уничтожит большую часть построек – у них стены тонкие по сравнению с периметром. И галереи будут просматриваться и простреливаться через <невероятно сексуально привлекательную> брешь! В конце концов всё равно протиснется внутрь: если даже каким-то чудом сможем маслом заливать осыпь, создавая огненную преграду, горючего хватит на час, максимум — на два.

Я мельком подумал, что меньше чем за год сумел добиться невероятного прогресса в общении с начальством: Басс со мнойговорил. Даже объяснял свою позицию внятно. Я, конечно, вынужденно был им самим и записан в и.о. заместителя командующего укреппунктом ввиду чрезвычайных обстоятельств, но всё равно -- достижение. Пусть даже и от полной безысходности, судя по всему.

– Могло бы повезти. После всего этого – совсем чуть-чуть везения, – уже скорее не мне, а сам себе пожаловался вдруг командир. – У гадины совсем никакой нюх, если бы не ветер <с пониженной социальной ответственностью>... Пошла бы в другую сторону – и можно спокойно было отводить людей ко второй линии.

– Эвакуация? – удивился я.

– Ты сам мне десять минут назад прислал докладную записку, что спасённой из пожаров и разрушенных складов пищи осталось на пять дней, – посмотрел на меня как на идиота Басс. М-да. Туплю. – Была бы еда – попытались бы восстановить стену, а так – без шансов… Да что я тебе объясняю? Всё равно всё бесполезно! Проклятый ветер…

Если бы только ветер. Даже сейчас, когда пожары были потушены, над заставой поднимались дымные столбы, прекрасно видимые глазами, без всякого запаха. Со способностью плеваться на несколько километров гидра явно не жалуется на близорукость… Стоп.

– Она точно полезет внутрь через пролом? – я бесцеремонно тряхнул за плечо немолодого офицера. То, что кэп очень немолод, сейчас, когда он позволил себе опустить руки из-за кажущейся безвыходности ситуации, было особенно заметно.

– Не заметить такую дыру? – как на ненормального посмотрел на меня командир, повторно тыкая пальцем в осыпь.

– Заметит – да. Полезет или нет? – настойчиво повторил я.

– Жрать так, как плеваться эта сволочь ещё не научилась, – уже откровенно зло отозвался кэп. Он так и не понял, зачем я его тормошу.

– Стены выше уровня головы твари, – недобрая кривая ухмылка сама собой выползла на моё лицо. – Попав внутрь, она сама себе перекроет обзор…

Мы не сговариваясь посмотрели на ворота.

– Незаметно не выйти, – сосредоточенно сообщил мне свой вывод Басс.

– Накопиться перед воротами и выйти в тот момент, когда гидра полезет через пролом, – решение нашлось сразу же. – А чтобы не увидела – сделать из ткани и опалубки преграду для взгляда.

Я опять выглянул за парапет. Не сказать, чтобы гидра особо приблизилась: скорость движения не входила в сильные стороны этого мутанта.

– Услышит – пятьдесят человек с оружием. И может пройтись по непонятной здоровенной штуке кислотой, – нашёл ещё одно слабое место Басс. Нет, он не пытался доказать, что мой план плох – как более опытный Рубежник, пытался помочь сразу же исключить “узкие” места.

– Значит, надо сделать, чтобы не услышала. И смотрела в другую сторону, – с галереи как раз можно было примерно представить себе, как будет видеть внутренности заставы гидра. Преград для её взгляда там было множество. По-хорошему, вползшую внутрь гидру вполне можно было даже победить – это ведь подобраться к ней проблема, а вблизи любой танк расковырять можно. Вот только потери всё равно будут такие, что… Большие красные муравьи могут до смерти закусать медведя – или вынудить сбежать, что скорее. Вот только сколько он их подавит в процессе? Нахрен. Ведь всё равно потом отступать. А вот у небольшого отряда стрелков, ведущих беспокоящий огонь и перебегающих из-за укрытия к укрытию, вполне может получиться выйти сухими из воды… то есть целыми из кислоты. Чёрт. Но ничего лучше не придумать.

– У нас есть час, в лучшем случае полтора, – следом за мной оценил расстояние до гидры Басс. – Готовь людей к эвакуации, я пойду собирать заградительный отряд…

– Нет, – я покачал головой. – я остаюсь. Даже капля кислоты, попавшая на кожу – это вышедший из строя боец... если рядом нет квалифицированного военмедика. А ещё я самый быстрый из выживших. И командовал десятком разведчиков – а именно их придётся оставить на прикрытии как обладателей самых мощных луков… И у них самые лучшие шансы отступить после того, как основная группа уйдёт за горизонт... И они мне верят. И в меня.

Не геройство, просто голый расчёт. Хочешь сделать хорошо – сделай сам. А если группа Басса облажается – гидра положит всех выстрелами в спину. В степи негде спрятаться. А сорок с лишним человек одной группой – слишком вкусная цель. И шумная, и пахнущая – а у Баюна сотоварищи наверняка остались средства, отбивающие запах. Риск, да. Но риск разумный.

– Хорошо. Действуй, – подумав несколько секунд, одобрил командир. Ну а что ещё он мог сказать? – Я отдам приказы.

Басс, не забыв пригнуться, перебежал к лестнице и, не сбавляя темпа, ринулся вниз. Адьютант едва поспевал за ним следом. И это правильно, мне тоже надо…

Что-то почувствовав, я обернулся к рыжей. Девушка смотрела на меня – ТАК смотрела, что я без слов понял: будут проблемы. Очень, очень вовремя!

– Кара. Я не возьму тебя в состав заградительного отряда, – ну в самом деле, что она ещё, если подумать, могла хотеть мне сказать? И я решил не юлить. Времени в обрез, просто некогда говорить по душам. – Не потому, что ты – плохой стрелок из лука. И не потому, что при отступлении бойцам придётся вместо одного слепого меня в ночи вести двоих, что снизит темп и многократно увеличит риски. И уж точно не потому, что оставаться – опасно: идти с большой группой не менее опасно. Это в окрестностях Сим сейчас осталась только одна-единственная тварь, а ближе ко второй линии можетбыть кто угодно... Причина одна: ты не сражалась с тварями в течении нескольких лет, не понимаешь их. Не чувствуешь, не знаешь их привычки. А потому обязательно сделаешь ошибку и по-глупому помрёшь. Раз это в моей власти – я такого исхода событий не допущу. Уходи с остальными. Так нужно.