— Сколько тебе лет? — спросил толстяк.

— Шестнадцать. Без трех-четырех месяцев.

— Или пяти. Ловчишь на мелочах?

— Увы! Увы! — сказал Игорь.

— Можно, конечно, но бессмысленно.

— Я знаю про ваш СЛОК. Я к вам хожу неделю, постоянно, каждый день. И все равно буду ходить.

— Но ты еще школьник, — возразил «наличие действительности», — так сказать, недолеток. Говоришь несерьезные вещи.

— Буду учиться в вечерней школе. Я все решил. Я хочу на СЛОК!

— Не забава. Перестань. Возиться с тобой здесь некому.

— Поверьте мне, прошу вас! И возиться со мной не надо.

Игорь волновался, и он даже не предполагал, что будет так волноваться, когда начнется разговор.

— Вали поближе к арифметике, — посоветовал толстяк.

— Нет, — твердо сказал Игорь. — У меня на электровозе погиб брат, только что.

— Как тебя зовут? — спросил Чеботарев. Он стоял в дверях.

— Игорь Вандышев.

— Ты брат Анатолия Вандышева?

— Да.

— Что ты умеешь?

Игорь взглянул на Чеботарева. Ловчить, обманывать — нельзя, и он сказал правду:

— Ничего не умею.

Аля боялась, что Игорь опять не явится на уроки. Но когда она пришла, Игорь разговаривал с классной руководительницей Светланой Сергеевной. Аля поняла, что разговор непростой, потому что волновалась Светлана Сергеевна, горячился Игорь. Он отходил от Светланы Сергеевны и снова возвращался. Алю он не видел. Да и Аля постаралась не мешать разговору.

Когда Светлана Сергеевна отошла от Игоря, Аля выглянула из своего укрытия, и Игорь тут же заметил ее. Подскочил, схватил за руку, и они сбежали вниз к физкультурному залу, где обычно меньше народа.

— Запомни, — сказал Игорь, — СЛОК. Скоростной локомотив.

Аля посмотрела на него, растерянная.

— Это будущее.

— Чье будущее?

— Локомотив с реактивными двигателями.

— Но как ты попадешь на локомотив? — спросила Аля.

Игорь, как всегда, завладел разговором.

— Запас топлива на тысячу километров. В кабине самолетные приборы.

— Но как ты… — хотела повторить свой вопрос Аля.

— Я уже там. Лаборатория ходовых испытаний!

— А школа?

— Школа будет. Вечерняя. Я дал слово Борису Андреевичу. Слушай, это такой человек! Он руководит СЛОКом. За год окончу два класса.

— Неправда.

— Правда. — Игорь перестал тормошить Алю. Он был серьезен. И чем-то похож на брата. — Они знают про Тосю, — сказал Игорь, — поэтому взяли меня. Я дал слово. Первый раз в жизни я дал такое слово. Светлана Сергеевна меня отпускает. — Они сели на низенькую спортивную скамейку в коридоре. Сидели серьезные и молчаливые. — СЛОК — это ты и я. Мы вместе прицепим телегу к звезде! — сказал Игорь.

Нет, подумала Аля, все-таки не вместе. У нее собственный мир, в котором должна быть тишина и на земле и в небе. Алина телега будет тихо ехать по земле. И это навсегда, и когда-нибудь она скажет Игорю. Серьезно и окончательно. Пыталась говорить, да Игорь теперь не обращает внимания, грубо обрывает Алю: «Чего ты кочевряжишься». Странно, кажется, именно этого и добивается ее отец, чтобы Игорь и она не были вместе. А что же у мамы серьезно и окончательно? Она ведь там, где локомотивы…

Игорь ушел. Аля осталась.

Что людей объединяет, а что разъединяет? Вдруг потом начинает разъединять. Маму с отцом, Алю с Игорем. Аля испугалась — что же она… о чем… Значит, она такая же, как и ее отец? И любовь — вовсе не навсегда? Разве можно критиковать тех, кого любишь? Подлая, глупая, вот она кто! Предательство. А предательство — слабость, от которой сам потом погибаешь. Предательство в чувствах, в поступках, во всем… Погибаешь, и так тебе и надо! Но она никого не предает, не обманывает! А Игорь? Неужели это он ее предал? Нет, нет, никогда…

Пора было идти, начинались уроки.

Скудатин опять видит, как он, давно небритый, с воспаленными глазами на бледном, почти белом лице, поднимается на гребень насыпи. Под ногами хрустит мокрая щебенка.

Уже смеркалось, но он знал, что здесь его будет отчетливо видно. Ноги у него от холода и ледяной воды не слушались, и он поднимался на железнодорожную насыпь с трудом. Лоб и лицо были покрыты испариной, он часто и неглубоко дышал.

Сколько суток Виктор пробыл в лесу? Наедине со своим прошлым и настоящим? До сих пор не знает, не помнит. Находил себе какие-то оправдания и снова их терял, потому что знал — нет ему оправдания. Он упорно пытался загородиться прошлым от настоящего. Но себя обмануть не мог. Больше не мог.

Ирину он любил, себя презирал. Она была честней его. Так получалось. Она ничего не скрывала, говорила открыто: не идеализируй себя и окружающих, не отдавай другим то, что можешь взять сам, если хочешь что-то иметь — имей. Хочешь добиться меня — добейся. Вот моя цена. Бесчестным был он. Предал себя, свое дело, предал ребят, которыми гордился и которые гордились им. Леонид Павлович сказал ему это, и Виктор знал, что это правда, но не смирился, не уступил. Штукарь. Ловкач. Убийца! А началось с пустяков, шуточек: Ирина, смеясь, говорит ему — ты да я да мы с тобой… Любовная лодочка… Бирюзовый перстенек.