Не осознавал он и то, что в каждом месте пребывания основным занятием становится решение новых и новых проблем.

Смутно почувствовав, что плач принесет ему передышку, он жалобно захныкал. Его незамедлительно подхватили чьи-то руки и поднесли к нескольким мужчинам и женщинам, которые принялись целовать его в лоб и щеки липкими губами. Затем руки поместили его в теплый, пахнувший лавандой инкубатор, где он наконец смог продолжить свой сон.

Жак Кляйн располагал наследственностью, предопределившей его интерес ко сну.

Его отец, Франсис Кляйн, был мореплавателем, прославившимся в одиночных регатах. Высокий рыжеволосый мужчина с короткой бородой и мозолистыми руками. Зеленые глаза и очень светлая кожа, местами усеянная веснушками. К тому времени его имя уже значилось в списке чемпионов. Своими победами он был обязан умению отводить на сон короткие промежутки времени, что помогало избежать столкновения с бороздящими океаны судами. Франсис Кляйн научился спать «по-научному» от своей жены Каролины – знаменитого нейрофизиолога, лучшего специалиста в области сна и сновидений, которая в те годы уже священнодействовала в парижской больнице Отель-Дье.

Благодаря поддержке Каролины Франсис поставил рекорд пересечения Атлантического океана на однокорпусном судне: пять дней, один час и тринадцать минут. Занимаясь любовью вечером того знаменательного дня, Каролина и Франсис зачали Жака, словно отметив тем самым триумф мореплавателя.

Находясь внутри инкубатора, новорожденный слышал произносимые родителями слова. В тот момент слова были для него лишь шумом, но повзрослевший Жак сумел воскресить их в своей памяти.

– Мы сделаем из него великого путешественника, – предсказал отец.

– Прежде всего мы сделаем из него великого сновидца, – возразила мать.

Соска прилепилась слюной к правой щеке. Рот открыт, рука сжимает мягкую игрушку – оранжевую кошку, ресницы чуть подрагивают.

Двухлетний Жак Кляйн разительно отличался от несносных детей, которым, кажется, доставляло удовольствие просыпаться среди ночи, чтобы кричать, плакать и сучить ногами, испытывая терпение родителей.

Каролина и Франсис время от времени поглядывали на спящего сына.

– У него двигаются глаза. Так и должно быть? – спросил отец.

– Конечно. Это происходит из-за того, что он видит сны, – ответила мать.

– Что может снится двухлетнему ребенку, еще ничего не знающему об окружающем мире?

– Либо воспоминания о прошлой жизни, либо программа жизни будущей.

– А если серьезно?

– Это загадка, но есть мнение, что даже зародышам может многое снится. Во всяком случае, сюжеты детских снов вовсе не ограничиваются комнатой, в которой живет ребенок, его коляской или игрушкой.

Жак Кляйн, засыпавший в девять вечера, просыпался на следующий день в восемь часов утра с радостным лепетом: «Мама-папа, я плоснулся».

Он был, что называется, прелестным ребенком. Черненькие волосики и покладистый характер. Он быстро всему обучался, был любознателен и проявлял незаурядные для своего возраста способности пловца, когда его запускали в «лягушатник» городского бассейна.

Именно в день двухлетия сына, пока тот крепко спал, Каролина Кляйн приступила к разработке безумного проекта по расширению границ сна, проекта, на который ее вдохновила цитата из Эдгара По: «Те, кто видит сны наяву в ясный день, всегда идут гораздо дальше тех, кто видит сны только по ночам. В своих туманных видениях они улавливают проблески вечности и испытывают дрожь при пробуждении от осознания того, что какое-то мгновение находились на краю огромной тайны».

Каролина несколько раз перечитала цитату, глядя на спящего ребенка. Она произнесла ее вслух, чтобы лучше проникнуться, и вдруг ей показалось, что в этом тексте содержится не только тайный код, но и прямой призыв. Эдгар По обращается к ней сквозь время, чтобы указать на то, что надлежало делать.

Из воды высунулась челюсть с двойным рядом острых зубов и вырвала кусок облаченной в ткань плоти. Остекленевшие глаза жертвы расширились, она еще пыталась высвободиться, но мощные челюсти сжимались только сильнее. Вскоре брызнула кровь, раздались вопли, и симфоническая музыка начала сотрясать стены квартиры.

Четырехлетний Жак Кляйн случайно увидел (пока его родители смотрели телевизор, он выбрался из постели и спрятался за диваном, чтобы украдкой взглянуть на экран) несколько эпизодов фильма ужасов Стивена Спилберга «Челюсти». Он пронзительно закричал в тот момент, когда кто-то, соскользнув с наклонившейся лодки, упал в огромную пасть океанического монстра.

Родители, встревоженные криком сына, вновь уложили его в кровать, но голливудский фильм задел нечто столь глубинное в его бессознательном, что травмировало его. С этого дня он наотрез отказывался купаться. Он стал настолько бояться воды, что любые попытки подвести его к берегу реки, озера или моря неизменно вызывали у него сопротивление, ведь там могли притаиться челюсти, и эти челюсти разорвут его на части.