Он демонстративно заложил большие пальцы за ремень брюк. Айя задохнулась от ярости. Каков наглец. Набрала в грудь побольше воздуха для гневной отповеди и, поймав насмешливо-понимающий взгляд Мирта, промолчала. Стиснула кулаки, пытаясь унять дрожь. От невысказанной злости трясло, словно в лихорадке. И хуже всего было то, что снежный гаденыш был в своем праве. Она действительно не учла этот момент.

— Бесишь, — прошипела она, резко отворачиваясь.

И, не говоря больше ни слова, быстро зашагала по дорожке. Мирт, тихо рассмеявшись, догнал ее и пошел рядом, подстраиваясь под шаг маркизы.

— Сгинь, — бросила она, ускоряясь.

— Как надолго? — слишком заинтересованно осведомился Сайфер. — А то потом выяснится, что я опять неправильно тебя понял. Определись, чего хочешь, моя прелесть.

— Чтоб ты катился к Пересмешнику с его тварями, — неласково буркнула Айя, останавливаясь и поворачиваясь к откровенно развлекающемуся собеседнику. — Очень хочу.

— И все? — с улыбкой поинтересовался Мирт и неожиданно протянул ей руку ладонью вверх.

Айя напряглась, ожидая подвоха, в любой момент готовая снова отскочить в сторону. Что еще задумал этот зеленоглазый мерзавец? Но Сайфер стоял неподвижно и ждал. Маркиза с нескрываемым сомнением несколько секунд изучала его руку взглядом, а после решила считать этот жест предложением перемирия и уверенно вложила свою ладонь в его, горячую и большую.

— Иди ко мне, — прошептал Мирт, притягивая ее к себе и отступая с освещенной дорожки в тень.

Расстегнул куртку, позволяя спрятать озябшие руки на груди, чувствуя, как напряжено девичье тело в его объятьях. Айя не доверяла ему. Сделала шаг навстречу, но до сих пор ожидала подвоха. Похоже, она всерьез восприняла угрозу, и обреченное понимание, проскользнувшее в ее глазах, почему-то взбесило Мирта. Последнее, чего он желал, — это сломать и унизить аристократичную гордячку. Приручать ее было намного интересней. И провоцировать, наблюдая, как маркиза борется с нежеланием признавать очевидное притяжение к нему, тоже.

Легонько коснулся губами светлых волос на виске. Почувствовав это прикосновение, Айя подняла голову, закрыла глаза, молчаливо позволяя продолжать. И прильнула к нему, обнимая за плечи. Мягкость высокой груди ощущалась даже через несколько слоев толстой ткани. Вспомнив, как маркиза дразнила его, погружая между белоснежными полушариями рукоять плети, Мирт стиснул зубы от болезненного возбуждения. И не удержался, провел ладонью по груди Айи поверх плаща, одновременно накрыв ее губы своими. Ласково и нежно, хоть хотелось совсем иначе — яростно, до сносящей крышу страсти, до стонов. Останавливало лишь понимание того, что в этом случае он может не ограничиться поцелуями. А девушка в его объятьях и без того была слишком желанной. Не в последнюю очередь от того, что не спешила сдаться.

До самого общежития шли молча. О чем думал Мирт, Айя даже знать не желала, радуясь, что он не пытается язвить и доводить ее до состояния, близкого к бешенству. Сама она вновь вернулась к размышлениям о том, как быть, если отец прямо в ближайшие дни попытается закрыть ей доступ к финансам, разъярившись, что дочь пошла против его воли. Вариант с отчислением маркиза больше не рассматривала. Слишком много минусов было с ним связано. И быть только "дочерью Делавента" Айя не хотела. Равно как и быть ведомой, позволяя решать за себя всем, кто пожелает. Но когда Мирт зашел в общежитие следом за ней, удивилась и на несколько секунд даже слегка растерялась. "Мы же на сегодня в расчете", — промелькнуло в голове. Не понимая, какого демона в этом случае Сайферу еще нужно, маркиза начала злиться.

— Снежный, я счастлива, что ты так трепетно относишься к своим обязанностям этим вечером, но я бы прекрасно дошла и сама, — хмуро заявила она, останавливаясь у лестницы. — Можешь не провожать.

— Не сомневаюсь в твоей самостоятельности, — бросил Мирт в ответ, — но кое-кто заслужил воспитательную беседу.

— А ты не слишком много на себя берешь? — зло прищурилась Айя.

Именно сейчас она не чувствовала за собой абсолютно никакой вины и выслушивать необоснованные претензии совершенно не желала. Нет, зеленоглазый мерзавец совершенно однозначно напрашивался на грубость.

Мирт удивленно нахмурился, не понимая, чем вызвана такая реакция, но почти тут же расслабленно усмехнулся и покачал головой:

— Детка, сбавь обороты. Мозги промывать я буду не тебе, а Альке. Потерпи уж мою компанию еще несколько минут, пока дойдем до вашего этажа.

Айя пристыженно умолкла. В самом деле, с чего она взяла, что речь идет о ней? Сайфер же сказал, что разберется с сестрой. Поднимаясь вслед за ним, маркиза тихонько вздохнула. Заварить, что ли, на ночь успокаивающих травок? Нервы совсем расшатались. Точнее, им успешно помог расшататься один наглый старшекурсник, идущий сейчас впереди. Каждый разговор с Сайфером выматывал до предела. Самым неприятным в этой ситуации было то, что Айя прекрасно понимала: инициатором многих стычек выступала она сама. Мирт, при всем его нахальстве и полном отсутствии пиетета перед титулами, свои обязанности телохранителя исполнял. И чаще всего именно он нивелировал разгорающийся конфликт, пусть до этого и вносил лепту в его развитие. Чувствовать себя капризной истеричкой, готовой взвиться от самой безобидной фразы, маркизе не нравилось. Только вот по какой-то неведомой причине проклятый Сайфер действовал на нее, словно красная тряпка на быка. Вот и сейчас — хотела же рассказать ему и про разговор с Атором, и про решение, которое приняла. Как телохранитель, Мирт имел право знать об этом. А вместо этого, едва увидев, окрысилась на него, пусть даже и заслуженно… Ситуацию срочно требовалось исправлять.

— Сайфер, — решилась она, когда они поднялись на этаж, — зайди ко мне потом на несколько минут. Хочу кое-что с тобой обсудить.

— Хорошо, — спокойно кивнул Мирт.

— И еще, — Айя слегка запнулась, но договорила: — Будь помягче с сестрой. Я на нее не в обиде. На эмоциях все могут наговорить лишнего.

— Пусть учится держать язык за зубами, — пожал плечами парень. — И не совать нос в чужие дела тоже. — Заметив, что собеседница собирается сказать что-то еще, добавил: — Айя, дело не в том, что Алька пришла с глупыми претензиями к тебе, а в том, что она в принципе решила, что вправе их высказать. И получит она именно за это.