Что имеем? Устинов - человек, занимающий солидное положение в наркомате внешней торговли, имеющий право выезда за границу и часто им пользующийся по служебным делам. Значит определенную часть наверняка слил в тамошние банки, тут гадать не приходится. Но и дома подобные люди держат немаленькую сумму. Ближе к телу. Так сказать. В белье не прячут, ниша или простенький сейф за картиной - предсказуемо, а потом маловероятно. Даже при беглом обыске такие захоронки находятся на раз-два.

Тайники - дело другое. Ванная комната, пол или стены... Точно не мебель, потому как хранить запасы в том, что могут вынести из дома - не лучшее решение. Осматриваю комнату. В которой нахожусь, но ничего подозрительного не наблюдаю. Комната дочери? Точно нет, Устинов вряд ли стал бы использовать место, где живет самый дорогой ему человек в таких целях. А если спальня? Стены нормально, плинтуса... тоже естественные. А если поднять ковер? Ага, вот оно! Кажется, нашел. Небольшой участок паркета немного выделяется. Не цветом, скорее положением. Самую малость пониже прочих, да еще и щель одной стороны слишком уж большая. Остается только приподнять, к примеру. Обычным ножом. А здесь ножей нет. Свой использовать? Вот уж нет, ищите дураков в другом месте.

Возвращаюсь туда. Откуда только что пришел. Видел я там, на столе, нож для разрезания бумаги. Ага, вот и он! Бронза, с рукоятью в виде головы орла. Эх, ностальгия. Помню, у деда был почти такой же. только сделанный из серебра. Мне он очень нравился. Порой любил...

Хватит, Алекс! В сторону все те немногие светлые воспоминания, которые у тебя есть. Сейчас для них не время, очень уж они расслабляют, бьют по чувствам. Тем самым, которые могут привести тебя к краю пропасти. Все потом, после того, как удастся осуществить возмездие. Успокоиться, главное успокоиться. Дышать глубже. Ровнее. Еще ровнее.

Отпустило. Вновь пришло ощущение спокойного холода и легкой отстраненности. Самое то для жизни, которую я должен буду вести еще весьма длительное время. А чтобы не увеличивать этот период, лучше пошевеливаться. Так что, взяв нож, возвращаюсь в спальню хозяина дома. К обнаруженному тайнику. Что ж, посмотрим, какие тут 'закрома родины'. Опускаюсь на одно колено и кончиком ножа поддеваю крышку тайника. Легкий щелчок и та поддается, давая возможность приподнять ее и отложить в сторону.

Хм... Неплохо живут работники наркомата внешней торговли! Уж товарищ Устинов точно. Хотя по отношению к нему это может быть уже и в прошлом. Теперь жизнь однозначно резко поменялась. Ну да не о том речь.

В тайнике были пачки банкнот в банковской упаковке, немного валюты, а именно британские фунту и французские франки. Немного золотых 'николаевских' десяток. Не чрезмерно, но внушительно. Если же мое предположение верно и это лишь часть, а остальное лежит на счетах за границей. Гм, да. Точно, ведь там еще должны быть и гонорары за шпионскую деятельность!

В любом случае, это все надо отсюда вынимать и... перемешать на 'новое место жительства'. А будет оно в той сумке, где гражданин Сомченко хранит допросные листы и прочие элементы бюрократическо-чекистского бытия. Только перед этим на всем на этом должны появиться его отпечатки.

Как сказано, так и сделано. Стоило мне снова объявиться в кухне, как двое находящихся там совсем загрустили. А уж когда поняли, что именно я собираюсь сделать... Точнее понял Сомченко, отчего задергался, словно в эпилептическом припадке. Только вот ни черта это ему не помогло, оставил пальчики как на ноже, так и на пачках, да и упаковки золотых десяток тоже не пропустил. Что до Халилова, так его пальчики должны будут остаться лишь на паре пачек советских денег. Соответствующая положению доля из тайника, плюс золотые украшения с тела покойной Устиновой.

Вот теперь все обставлено так, как и планировалось. Отпечатки Сомченко на деньгах и на ноже, которым открывали тайник. Ага, частицы восковой мастики на лезвии тому подтверждение. Пальцы Халилова на паре денежных пачек, а особенно на ювелирке покойной женщины, с которой эту самую ювелирку насильно срывали, следы имеются. Сами деньги и прочие ценности в сумке Сомченко и в карманах Халилова. Идеальная картина!

Хотя нет, нужен последний штрих. Стоит, пожалуй, перетащить эту парочку в спальню хозяина дома. Мало ли, вдруг там отпечатков их обуви не хватает? Лучше избежать пусть ма-аленьких, но огрехов в общей картине. Ну, Алекс, успеха тебе в таскании тяжестей!

***

К моменту прибытия криминалиста, врача и прочих я успел многое. И в понятие многое входило отнюдь не только перетаскивание двух подранков в спальню. Не-ет, я еще ухитрился вполне продуктивно побеседовать с Устиновым, причем в присутствии его дочери и в отсутствии кого-либо еще. Ну да. Федора пришлось услать прочь, сторожить Халилова с Сомченко. Как ни крути, а разговор с хозяином дома постороннего присутствия не предполагал.

Сам Виталий Арсеньевич Устинов представлял собой не самое приятное зрелище: избитый физически, раздавленный морально, да еще и приготовившийся к тому, что вся его жизнь окончательно рухнула. Для обычного чекиста вроде Сомченко это был бы идеальный вариант, слишком уж 'товарищи' из ВЧК-ОГПУ привыкли идти по самому примитивному пути. Хорошо, не все, но большинство. Но мне нужно было не столь любимое ими признание со всех смертных грехах, реальных и мнимых, а осознанное сотрудничество. А вот оно бы им точно не светило. Ну нет мотивации у человека, которому открыто заявили, что уничтожат все, что ему дорого, сотрудничать с системой. Поэтому...

– Виталий Арсеньевич, Елена Витальевна, приношу соболезнования по поводу смерти соответственно жены и матери, - начал я с неожиданной для обоих ноты, стоя у двери и отслеживая возможные реакции.
– Ну а что до дальнейшей судьбы их убийц, то она будет зависеть от того, к какому результату мы придем во время нашего разговора.

Та-ак... Сам Устинов в состоянии эмоционального отупения. В сознание то пришел, но на происходящее реагирует с трудом. Уверен, что тут и сотрясение мозга и просто нежелание разума возвращаться в столь недружественную реальность. А вот дочь его, та слушает внимательно. Более того, при словах о дальнейшей судьбе убийц ее матери... Ярость в глазах, желание разорвать кого угодно на части, сжатые кулаки... Да, такая могла наброситься даже на такую гору мяса как Халилов. Без особых надежд, но лишь бы не сидеть покорно в уголке. Неведомо чего ожидая.