Я взялась рукой за голову.

– Савва, что ты куришь? – слабо сказала я. – Судья явно ошиблась с местом, отправив тебя сюда. По тебе плачет абсолютно другое заведение. Клиника, например.

– Чепуха! Я здесь всего несколько дней и мне уже пошло это на пользу.

Я скептично приподняла бровь.

– Да ну? И какие именно изменения с тобой произошли?

Савва гордо выпрямился в плечах.

– Я подрос.

– Ты серьезно? – я закатила глаза. – И как тебя домашние выносят?

– Кстати, о них, - воодушевился он. – Вчера, угрюмый мужик, сказал, что отправит тебя домой. Это правда?

– Его зовут Герман, - поправила Аля. – Стоп! Тебя что отпускают? – теперь она уставилась на меня.

Я виновато опустила голову, проклиная про себя Савву.

– Поверить не могу! – изумилась подруга. – И ты молчала?

– Я не уверена, что он сказал это всерьез, - тихо оправдывалась я. – Поэтому решила промолчать.

Савелий быстро осознал, что создал неудобную ситуацию, поэтому, решил действовать привычным для него способом.

– Я думаю, что Вале нужно быть снисходительнее к своей подруге, - сказал он.

Аля похлопала глазами.

– Кто такая Валя?

– Ты, - заявил Савва, смотря на нее, словно на слабоумную.

– Ее зовут Аля, - устало поправила я. – А-ля.

– Ой, ошибочка вышла.

Аля снова залилась смехом, а я ускорилась в уничтожении завтрака, пока новичок не взорвал мои мозги, своей непоколебимой способностью не запоминать чужие имена. Конечно, можно было расслабиться и получать удовольствие от общения с друзьями, но меня ждало более важное мероприятие. Возможно, сегодня я окажусь дома.

После обеда, я ходила по комнате из угла в угол, в ожидании своего высвобождения. Чувство тревоги, плотно засело в груди, и каждая минута превращалась в невыносимую вечность. Я допускала мысль, что стоит самой обратиться к Герману, но трусила. Я боялась сделать неверный шаг и все испортить.

Рина строила нас, чтобы отправить на молитвенные часы, ранее которые, мне удавалось пропускать. Я понятия не имела, как все это проходит. К моему счастью, сегодня, мне это уже не грозит. Рина в привычной для себя манере обратилась ко мне, и сказала, что меня ждут в другом месте. Меня ждал Герман.

Когда я подходила к домику директора, то думала что потеряю сознание. Мое сердце билось о грудную клетку, как испуганная пташка, а ноги занемели в приятной эйфории.

– Здравствуйте, София, - Герман встретил меня у входа в колонию. – Мне показалось правильным решением сопроводить тебя. Так что, в это путешествие, я отправлюсь с тобой.

Новость была не самой приятной, но я была готова стерпеть все, лишь бы оказаться дома. Даже его присутствие.

Мы подходили к металлическому фургону, на дверях которого, вырисовалось одно небольшое окошко. Эта машина, явно не предназначалась для перевоза законопослушных граждан. Герман забрался в фургон и любезно подал мне руку. Мы сели по разным лавочкам, напротив друг друга, и я боязливо прятала глаза. Зуб на зуб не попадал, но не от холода, а от страха, что это все обман. Или ещё хуже, что меня везут в глухой лес, для того чтобы избавиться.

Машина тронулась, я крепче вцепилась в лавку. Водитель был изолирован от нас, но через небольшое отверстие и зеркало заднего вида, были видны его хмурые брови. Мужчина словно зомбированный, сосредоточенно смотрел на дорогу и больше ни на кого.

– Не стоит так переживать, - сказал Герман, заметив мое волнение. – Ты едешь домой. Адрес, который указан в твоём деле твой нынешний?

– Да, - ответила я, не прорезавшимся голосом.

– Чудно, - улыбнулся он, но как-то не по-доброму. В принципе, все его эмоции, жесты и действия никогда не имели ничего общего с добротой. Именно поэтому, меня так колит его присутствие и душит чувство беспокойства.

– Моя мама знает, что я возвращаюсь? – аккуратно поинтересовалась я, в надежде услышать однозначный ответ.

– Нет, - спокойно ответил директор, – об этом знаем только ты и я.

Могу поклясться, что он целенаправленно увиливал от ответов. Он понимал, что именно я хочу знать и отчётливо видел мои сомнения, но старался быть немногословным.

– Понимаешь, Соня, - продолжил он, - эта поездка, не должна быть для тебя радостью. Это должно быть твоим наказанием. Только кнутом, мы сможем добиться полного очищения души и мыслей.

Мое тело напряглось до предела.

– Наказание? – переспросила я, чувствуя, как немеют пальцы.

– Ты совершила проступок и, следовательно, должна за него ответить, - спокойно говорил он. – Не переживай, твоих друзей тоже это ждет. Не думай, что ты одно отвечаешь за всех, хоть и явно любишь выделяться из толпы. Только строгая дисциплина, позволит сделать нам из вас достойных людей.

– Значит, - пропищала я, сдерживая собравшиеся в глазах слезы, - я не вернусь домой?

Герман лукаво улыбнулся.