– Было, чадо, было! Да в разлуке помнится только доброе. Ты – последыш. Оттого и дороже тебя нет никого! Уж как скучал я по тебе!

– Ладно! Уходи! Хватит с меня твоих причитаний! – Властимир тяжело поднялся с кровати.

Глава 15

Сколько ни лютовала зима, а все ж кончалось ее время. Межень (февраль) не был уж таким суровым. На Сретенье детишки солнышко звали заклинаниями:

Солнышко, Солнышко,

Красное ведрышко,

Выгляни из-за горы,

Выгляни до вешней поры.

Прислушавшись к гомону детворы, солнце радостно выглянуло из-за горы да так и светило весь короткий зимний день, заставляя плакать сосульки и растапливая снег около завалинок. Значит, весна ранняя будет. Ведь в этот день армяк с шубой встречаются! Оттепель – весна ранняя.

На городской площади народ строил снежный город.

Борил, проезжая мимо ледяных стен, ревниво оглядывал сооружение. Уж очень хотелось ему похвастать перед братьями.

– А стены – не низкие? – c сомнением спрашивал он у кузнеца.

Тот, тряся гривой седых волос, поводил могучими плечами:

– Куды ж выше, батюшка? Мне и не допрыгнуть! А уж толстые-то какие! Братцам вашим попотеть придется! Сразу не одолеют!

– Посмотрим! Посмотрим! – Борил щурил темные глаза.

Ждал князь Борил в гости братьев.

Скоро Масленица. Божество зимы Моран уступает свое владычество божеству весны Ладе. Радуются люди силам света и тепла, победившим холод и мрак. Веселый праздник! Первый день – «встреча» – горшки раскатывают…

Второй день – «заигрыш» – игры веселые на потеху народу. Дураки да скоморохи! Угощенья с блинами да брагою. Пусть потешатся братцы!

Стеша сидела в избе тетки Арины. Василя дома не было, и они разговаривали о нем.

– Теперь уж изменить нельзя ничего! – Стеша невесело опустила голову, – Не корите меня, тетка Арина. Василь хороший, добрый!

– Он в тебе души не чает! – упрекнула ее пожилая, утомленная женщина, – да и мне помощница была бы. Стара становлюсь, силы не те. В поле тяжело управляться мне. Дочери не помогают совсем, у них свои семьи, дети. Василю тяжело одному. А кроме тебя никого не хочет в дом приводить. Неладно это! Ох, не ладно!

Стеша сидела на скамейке, опустив голову. По улице шли нарядные девки. В деревне гулянье. Вон на санях, запряженных тройками, парни девок катают. Смеются беззаботные молодки, зубами белыми сверкают. Никогда не примут они лесовинку в подруги к себе.

– Пойду я, тетка Арина, – поднялась Стеша со скамьи.

– Так не дождалась Василя-то! – всплеснула руками Арина.

– В другой раз свидимся.

Стеша, не спеша, шла по деревенской улице. Яркое солнце приветствовало народное веселье. Звенели колокольцы под дугами упряжки. Возницы дергали за вожжи, убыстряя бег лошадей.

C проезжающей тройки на Стешу посыпались язвительные насмешки:

– Ишь, волчья дочь зачастила в деревню! Попугать ее надо! Нечего колдунье в деревне делать!

Стеша, сгорбившись от таких слов, ускорила шаги. Скорее в лес. Там спокойно. Никто не назовет ее волчьей дочерью.

Четверо братьев выезжали из ворот княжьего терема.

Гостеприимный хозяин направил коня на городскую площадь:

– Эх, распотешимся, братцы! Крепости брать – нам не привыкать!

Радомир, степенно, как и полагается старшому, ехал вслед за ним.

Наступил, «разгуляй» – четверок. Принес с собой народное гулянье, c катанием на лошадях, с битвами за снежные городки…

Глаза младшего из братьев горели молодым задором и азартом. В лихо заломленной назад шапке, в рукавицах отороченных беличьим мехом, он смотрелся скорее удалым молодцем с «большой дороги», нежели грозным князем.

Василь, мешковато сидевший в седле, замыкал небольшой отряд. Ему вовсе не хотелось ехать вместе с братьями. Он с удовольствием почитал бы греческую книгу. Или пошел в храм: там можно было побеседовать с настоятелем Иеронимом. Но он не мог не поддержать братьев, хоть совсем и не любил веселья.

На площади дожидались князей.

И стоило только Борилу выехать из переулка, со всех сторон посыпались приготовленные заранее снежки. Князья пригибались к гривам лошадей, уворачиваясь от снежной атаки. Нелегко подобраться к крепости.

Властимир, раззадоривая своенравного Орлика и сжимая его бока сапогами, подергивал удила, заставляя коня проникнуться своим азартом. Орлик взмахнул гордой головой и понес князя прямо в толпу.

Холопы разбежались по сторонам от конного княжьего отряда. Стороной они пробирались в снежную крепость и из укрытия смело атаковали нападающих.