Шрифт:
– Начнём нашу жизнь сначала, – говорил он, шурша большой газетой, – имя в жизни многое значит!
Хозяин знал, что говорил. У него была фамилия Мамин.
Уже в третьем классе его стали звать Мамин-Сибиряк. А потом и вовсе приклеилось прозвище «Серая шейка». Учился в школе, жил с этим несерьёзным утиным именем. Переживал, протестовал, а что толку?
– Ну, что? Симой будем называться? – неестественно весело спросил хозяин. – Новое имя как новая жизнь!
Так и стали жить в одной квартире неработающий пенсионер Сергей Сергеевич Мамин и кошка Сима. Был у Мамина сын Эдуард, неродной. Вернее, так и не ставший родным. Но он жил отдельно, на другом конце города.
Если Сима почти ничего не помнила из своего прошлого, то Сергей Сергеевич-то помнил.
В семейной жизни ему не повезло. Разные оказались характеры у супругов. Он – спокойный и деликатный. Она – взрывная, брызжущая энергией.
– Тебе постоянно нужны овации, – говорил он. – Но мы же не на сцене, не на манеже!
Когда она случайно узнала, что в школе его звали Серой шейкой, то, кажется, даже обрадовалась:
– Видишь, я не зря тебя зову Серый квадрат (она имела в виду это сочетание: Сергей Сергеевич). Каким ты был – таким ты и остался на всю последующую свою жизнь.
Он сердился на неё, но ничего поделать не мог. А с манежем будто накаркал. У неё были неудачные роды. Сын умер, не прожив и сутки. Через год она ушла от Сергея Сергеевича. Точнее, уехала с гастролировавшим в их городе цирковым гимнастом. Цирковая её жизнь через три года оборвалась. Гимнаст бросил её. Она с сыном вернулась к Серому квадрату.
Он принял и её, и чужого ребёнка.
– Знаем мы вас, – говорил хозяин, наблюдая, как Сима потягивается на половичке, – вы, кошки, любите только самих себя. Из меня, если зазеваюсь, попытаешься сделать прислугу. Но, видишь ли, я какой-то неподдающийся…
Сергей Сергеевич ещё что-то говорил. Потом выключил свет на кухне, в коридоре и стал укладываться спать.
– Однако твоё падение мне на голову – весьма знаковое событие… – Это было последнее, что он произнёс, уже лёжа в кровати.
Глава 2. Необычные заботы
На другой день, осматривая Симу, Сергей Сергеевич обнаружил у неё блох. И вначале пришёл в смятение.
«Эдакое грациозное, изящное создание – и эти мерзкие твари?» – ворчал он.
Но, поразмыслив, успокоился. Хозяин решил выкупать кошку. Он не знал, что Сима терпеть не может такую процедуру. Она не любила быть мокрой.
Сергей Сергеевич почувствовал её настороженность и начал уговаривать:
– Симочка, это вынужденная мера. Избавимся от этих паразитов, тебе же легче станет. Понимаешь? Иначе как? Тараканы, блохи – это ужасно!
Кошка не реагировала на его слова. Но и не убежала от него. Сидела посередине коридора. Смотрела, как он вначале налил воду в ванну, потом принёс с кухни большую серую тряпку и расстелил на дно.
– Видишь ли, у нас, людей, когда забирают новобранцев в армию, пропускают их через санпропускник. В обязательном порядке! Я бы и без блох твоих должен был догадаться помыть тебя. Чуешь, о чём говорю?
Хозяин, продолжая произносить ласковые слова, потихоньку посадил Симу по брюхо в воду, придерживая её за передние лапы.
Она упёрлась задними лапами в тряпку на дне и, кажется, держалась устойчиво. Это понравилось Сергею Сергеевичу.
– Какая молодчина! – радовался он за неё, а может, за себя, за свою неожиданную сноровку.
«Если попадёт вода в уши, её тогда сроду не заманишь в ванну», – забеспокоился он. Сам же потихоньку правой рукой начал пытаться намыливать ей спину.
Он видел, как несколько мелких тварей засуетились у кошки на шее.
Сергей Сергеевич выкупал Симу, сменив в ванне три раза воду. Надеялся, что таким образом избавится от паразитов. Вычёсывал их гребешком и собирал с мокрой шёрстки. Старался, чтобы на теле кошки не осталось мыла.
Сима терпела. Не сопротивлялась. Ей очень хотелось остаться жить около этого худого, высокого, с тихим голосом человека. На то была ещё одна веская и тайная причина. Ей было уже почти десять месяцев от роду. В жизни Симы эта весна была первой. Она бурно её провела и теперь впереди у неё назревали особые события…
Но об этом деликатном обстоятельстве чуть позже…
Наконец-то Сергей Сергеевич, отжав Симе окончательно шёрстку, завернул её в огромное зелёное полотенце. Начал вытирать, присев вместе с ней на диване.