Дергаюсь, пытаясь пинать убийцу ногами, кусать его руку в черной перчатке. Но мужчина сильнее меня. Он прижимает к себе настолько сильно, что у меня спирает дыхание.

— Не дергайся, — до жути низким голосом произносит он. А я не думаю его слушать — как только он отрывает руку от моего лица, я начинаю кричать. Но мой жалобный писк обрывается, как только я чувствую холодное дуло пистолета, приставленное к моему виску. Мгновенно немею, безвольно повисая в сильных руках убийцы. В глазах темнеет, ноги подкашиваются от мысли, что, возможно, это мои последние мгновения в жизни.

— Вот так, умница, — все тем же низким голосом произносит он. — А теперь пошли, — командует он, подводя меня к большой спортивной сумке. — Сейчас твоя жизнь полностью зависит от тебя. Или ты делаешь все, что я говорю или умираешь. Другого выхода нет. Кивни, если поняла, — я ничего не понимаю, мозг отказывается работать и воспринимать реальность, но я послушно киваю. Он отводит пистолет от моей головы, отпускает меня, приказывая стоять смирно. Поднимает с пола большую винтовку, быстро укладывает ее в сумку, хватает меня за руку и тянет вперед, вдоль дома, на другой конец крыши.

— Ни звука, — произносит он, вытаскивая меня с крыши в последний подъезд. А во мне загорается маленькая надежда, что сейчас кто-нибудь выйдет из квартиры и спасет меня. Но нет. Нет! Ни одного человека, нам не встретилась даже кошка. А дальше мы начинаем забег. Точнее, он бежит, а я волочусь за ним, чувствуя. как немеет рука, которую он сильно сжимает. Мой убийца постоянно оглядывается, и рывком дергает меня на себя. Я спотыкаюсь, подворачиваю ногу, вскрикиваю от боли, но тут же прикусываю язык, продолжая бежать. Мне страшно. В голове крутятся только его слова о том, что моя жизнь зависит от меня. Убийца запихивает меня в какую-то серую неприметную машину, сам садится за руль и тут же срывается с места, увозя в неизвестном направлении. Одной рукой он уверенно ведет машину, другой дергает сумку, висящую у меня на плече, отрывая ручку, и закидывает куда-то назад. Нервно осматриваю салон, и в голове мелькает кадр из какого-то фильма, где девушка дернула ручку двери и выпрыгнула из машины.

— Даже не думай. Мы на трассе на полном ходу, и у меня хорошая реакция, вывалишься из машины уже трупом, — с холодным спокойствием произносит мой убийца. Он прочитал мои мысли? Оборачиваюсь, и только сейчас соображаю, что все это время смотрела на ручку двери. Убийца смотрит мне в глаза всего секунду, а по моей коже пробегают тысячи мурашек. Он переводит взгляд на дорогу, а я в состоянии какой-то прострации не могу оторвать от него глаз. Никогда не думала, что вот так будет выглядеть моя смерть. Она пришла ко мне в облике высокого подтянутого мужчины с низким бархатным голосом. Моя смерть одета в черную плотную толстовку с капюшоном, она уверенно ведет машину, сжимая руль руками в черных кожаных перчатках.

Мой убийца увозит меня в неизвестном направлении — минуя город, вывозит на загородную трассу.

И тут у меня начался настоящий неконтролируемый приступ паники. Конечно! Зачем ему убивать меня на крыше многоэтажного дома, где он уже и так привлек к себе внимание одним убийством. Он вывезет меня за город и пристрелит там. Меня охватывает ужас, кажется, еще немного и я потеряю сознание и сама умру от разрыва сердца, которое все это время колотится как сумасшедшее. Все тело окатывает жаром, ощущаю покалывание в руках и ногах, на лбу выступает холодный пот и губы начинают неметь. Дышать становится трудно. Открываю рот, глотаю воздух как рыба, которую поймали на крючок, и не могу надышаться.

Машина резко сворачивает и тормозит у какого-то моста. Я даже не понимаю, где мы находимся и насколько далеко от города.

— Выходи, и без резких движений, — произносит убийца, сжимая в руках пистолет. Как загипнотизированная повинуюсь его голосу, дрожащими руками открываю дверь и выхожу из машины. Оглядываюсь по сторонам и в темноте ничего не вижу, только очертания моста, деревьев и моей смерти в черном капюшоне.

— Иди вперед, на мост, — приказывает он, указывая стволом пистолета нужное направление. Я пытаюсь идти, но каждый шаг дается с трудом, словно я иду по битому стеклу. — Быстрей, — так же холодно произносит он, подталкивая меня вперед. Пытаюсь ускориться, но боль в подвернутой ноге дает о себе знать. Мужчина глубоко вдыхает, хватает меня за плечо и тащит за собой. Подходя к краю моста, мой убийца зашвыривает сумку с винтовкой в довольно глубокую реку, которая течет под мостом. Следом за его сумкой летит и моя маленькая бежевая сумочка, в которой лежат ключи, телефон и конспекты.

Мой убийца снимает с себя толстовку и так же топит ее в реке, оставаясь в одной футболке. По логике, следом за всеми этими вещами должна полететь я.

— Пожалуйста… — прошу я сначала очень тихо, не узнавая собственный голос, который дрожит то ли от холода, то ли от страха. — Пожалуйста, не надо! — уже громче кричу я. — Захожусь в истерике, чувствуя, как щеки обжигают горячие слезы. — Не убивайте… Я никому ничего не скажу. Пожалуйста! — последнее слово кричу во все горло, — а он молчит, пальцами все сильнее сжимает мое плечо, причиняя легкую боль. — Я ничего не видела, я случайно оказалась на крыше. Хотите, я могу уехать из этого города навсегда. Только не убивайте меня! — начинаю тараторить, глотая слезы. Я не лгу ему, я действительно не собираюсь никому ничего говорить и уехать к маме. Но разве он может мне поверить? А я не понимаю, как его убедить. В момент, когда я начинаю думать о маме, мои беззвучные слезы текут потоком. Мужчина еще раз глубоко вдыхает и отпускает меня. Я слышу его спешные шаги, но боюсь повернуться, боюсь посмотреть своей смерти в глаза.

Проходит несколько минут, холодный ветер треплет мои волосы, бросая их в лицо. Слышу звук заводящегося автомобиля, машина подъезжает к краю моста. Мой убийца выходит из машины и подталкивает ее вперед, еще один рывок и старенький автомобиль с грохотом и всплеском медленно тонет в темной реке. Мужчина встает рядом со мной, наблюдая, как его машину поглощает вода.

— Сколько тебе лет? — все тем же низким тоном спрашивает он, словно его голос не имеет тональностей и всегда настроен на одну и ту же без эмоциональную ноту.