— Сложи ее в раковину.

— Ладно. Привет, Луол. Привет, Майса, — сказала она, проходя мимо них.

Наконец они, казалось, вспомнили, что не одни, и медленно разомкнули свои объятия.

— И они снова с нами, — поддразнила Джен, скрестив руки на груди, повернувшись и опираясь на печку. Мак приняла ту же позицию у раковины.

— Я… ммм… — пробормотал Луол, его лицо стало ярко-красным. — Я не имел в виду, что…

— Все в порядке, Луол, — Майса успокаивающе похлопала его по руке, хотя ее лицо тоже было красным. — Они просто дразнятся. Увидимся позже.

Три пары глаз смотрели с любопытством, когда Луол быстро убежал, прежде чем Майса повернулась к двум другим девушкам.

— Не могу вспомнить, что когда-либо видела, чтобы мой Дашо так смущался раньше. Спасибо.

— Спасибо? — спросила Джен.

— Да, мой Дашо, как правило, очень спокойный, очень собранный, серьезный мужчина. Он чувствует, что должен исполнять свои обязанности должным образом. Он редко показывает свое страстное поведение только тогда, когда мы одни, и чтобы он так забылся…

— Он чуть не пропустил тебя, — пробормотала Мак.

— Казалось бы.

— Ты сомневалась в этом? — спросила Джен.

— Нет, не совсем. Но я не могла понять, почему Луол не попросил, чтобы я присоединилась к нему, как он это делал раньше, когда жил на безопасной планете. Или не прилетел ко мне сам ненадолго.

— О чем ты? — Джен нахмурилась.

— Что он никогда не оставит вас двоих, особенно тебя, Джен, без целителя.

— Но…

— Я должна сказать вам правду. Даже зная, насколько ужасны залудианцы для других рас, я думала, что мой Луол преувеличивал серьезность состояния, в котором вас нашли. Теперь я вижу, что он был прав, и поэтому он чувствовал, что должен остаться тут.

— Но он уже исцелил нас, — утверждала Мак.

— Тем не менее, с тех пор, как вас обнаружили, прошло почти четыре лунных цикла, а у вас все еще так мало веса. Особенно у тебя, Джен, тебе нужны процедуры, чтобы помочь справиться с болью, от которой он не может тебя исцелить. Разве мог мой Луол улететь домой, когда вы все еще нуждаетесь в нем?

— Со мной все было бы хорошо, — немедленно сказала ей Джен. — Я терпела и большую боль, пока мы не были обнаружены.

— Это правда, но мой Луол никогда бы этого не увидел, — Майса подняла руку, чтобы остановить все слова, которые Джен собиралась сказать. — Я не обвиняю тебя, Джен, или тебя, Мак. Я просто говорю правду. Луол не был бы тем мужчиной, которого я так люблю, если бы он мог оставить тебя, поэтому я прилетела к нему сама.

— Ему не стоило приносить такую жертву, — Джен повернулась к плите, помешивая еду. — Не ради меня.

— Почему? — Майса подошла к ней. — Почему ты думаешь, что ты этого не достойна? Из-за шрамов?

Тишина в комнате стала звенящей, так как ни одна женщина не ответила ей.

— Они могут быть исцелены, Джен, — тихо сказала ей Майса. — Я знаю, что Луол говорил тебе об этом.

— Он сказал тебе? — Джен посмотрела на Мак. Мак сказала ей, как Луол сообщил Трейвону о ее медицинском состоянии, что в этом новом мире, в котором они оказались, не было такой вещи, как конфиденциальность информации между врачом и пациентом. Было достаточно неприятно знать, что Трейвон знал всё о ее состоянии. Это не добавляло уверенности, особенно когда ты разговариваешь с врачом.

— Почему это так тебя расстроило? — спросила Майса, ее взгляд двигался от Джен к Мак. Эти двое так напомнили ей ее отношения с сестрами Луола, что она не могла не беспокоиться, особенно видя предательство в глазах, которые смотрели на нее.

— На Земле медицинская информация конфиденциальна, — сказала Мак, подходя к Джен.

— Конфиденциальна?

— Да! — прорычала Мак. — Это означает, что целителю не разрешается разговаривать с кемто еще о чьем-то состоянии, если только пациент не дас на это свое разрешение. Но, похоже, здесь это не так. Здесь, по-видимому, каждый знает о нашем состоянии.

Майса была слегка ошеломлена гневом в голосе Мак. Из них двоих, Луол полагал, что Мак была более спокойной, лучше понимала и принимала реалии нового мира.

— Я… я сожалею, что не знала…

— Неужели тебя не беспокоит, что все знают твою историю болезни? — спросила Джен, глядя на Майсу.

— Моя история болезни? Почему кому-то интересна моя история? — нахмурилась она.

— То есть, ты говоришь, что не все знают ваше медицинское состояние?

— Конечно, нет. Почему кого-то интересует это?

— Тогда почему они заинтересованы в нас?!

— Потому что…

— Потому что? — произнесли в один голос Мак и Джен.

— Потому что мы никогда не сталкивались с такими, как вы и…

— И?!

— Потому что Маккензи первая почти за пятьсот циклов, кто теперь носит бусину истинной пары.

— Значит, из-за этого вы думаете, что это дает каждому право знать интимные подробности о нас? — воскликнула Джен. — Чтобы узнать, есть ли у нас лишний вес? Если у нас есть физические или эмоциональные травмы? Чтобы узнать, страдаем ли мы от боли, или любви, или просто разозлились?!