— Ты уверен? — я не поверила в это, ни капельки.

— Да, — он крепче сжал мою руку. — Давай не будем волноваться о нем сейчас, потому что попозже, после обеда, я и правда собираюсь вздремнуть.

— Дело в индейке, — сказала я ему.

— Она усыпляет, да?

Мы остановились, а я так и не поняла, насколько далеко мы зашли. Солнечный свет едва проникал сюда через густые ветки, хотя я и по нему не смогла бы сориентироваться. Хайден обнял меня руками за талию и притянул к себе. Я даже и не думала сопротивляться.

— Так почему ты захотел привести меня сюда? — спросила я.

Вместо ответа он решил мне показать, губами и руками. И вот, мы уже лежали на ковре из сухих листьев, проверяя, как далеко мы можем зайти. Задыхаясь и испытывая легкое головокружение, я лежала у него на груди, поглаживая кончиками пальцев его лицо.

— Сними перчатки, — потребовал он.

— Нет. Это уже перебор, — именно это мы поняли прошлой ночью. Если мы соприкасались слишком многими участками открытой кожи, то мой дар запускался.

Он откинул голову и вздохнул.

— Ну ладно, тогда попозже.

Я улыбнулась и поцеловала его в шею.

— Могу я просить тебя кое-что?

— Конечно, — он скользнул рукой мне под свитер и прижал руку поверх моей майки. — Что угодно.

— Что заставило тебя вчера понять, что ты справишься с…

— Мне нравится, когда ты краснеешь. Твои глаза становятся ярче.

Я закатила глаза.

— Замолчи.

Он хохотнул и подобрал прядь моих волос свободной рукой.

— Я понял, что не потеряю контроль. Не с тобой. Я… — Хайден сделал паузу и медленно улыбнулся. — Я просто не позволил бы себе причинить тебе вред.

Я могла поклясться, что было в этом что — то большее.

— И ты верил, что я не причиню тебе вреда?

— Я никогда не верил, что ты потеряешь контроль, Эм, — он потянулся и провел рукой по моим волосам. — Ты хорошая, лучше любого из нас.

Слезы закипели в моих глазах. Я отвела взгляд, не желая показывать ему, насколько повлияли на меня его слова.

— Эй, ты в порядке?

— Да, — сказала я, закусив нижнюю губу. — Просто… это было очень приятно.

Его рука спустилась с моих волос на мою ладонь.

— Ответишь мне на вопрос? — когда я кивнула, он продолжил. — Что ты рисуешь? Я могу посмотреть?

Я скатилась с него и хотела схватить свой блокнот, но Хайден оказался гораздо быстрее.

— Хайден, даже не смей! — он вертел блокнот в своих изящных пальцах, в тех самых, что я рисовала. Ох, Боже. — Не открывай его!

Он посмотрел на меня и усмехнулся.

— Что в нем, Эм?

— Просто разные рисунки, слушай, никто никогда не видел моих набросков.

— Никто? Тогда для меня будет честью, если ты мне позволишь посмотреть.

Я застонала пробежала пальцами по волосам.

— У меня плохо получается. Они, правда, не очень. Тебе не захочется их смотреть.

— Твои щеки снова ярко-красные, — указал он, откидываясь на руки.

— Ага, тогда тебе точно не стоит их смотреть.

— Если тебя это, правда, беспокоит, я не стану смотреть, — он протянул мне блокнот.

Я уставилась на него. Один последний секрет, открыть его и что? Я смотрела ему в глаза, забирая блокнот. Мои рисунки были очень личными, как отражение моих сокровенных мыслей. Позволить кому-то на них посмотреть все равно, что встать обнаженной перед толпой, раскрываясь совсем не так, как мне хотелось бы. А потом я вспомнила, как он выглядел, когда смотрел впервые на мои шрамы. Он не пялился на них. Он смотрел на мое лицо и не потому, что не мог на них смотреть, а потому, что ему было все равно. Они не имели для него значения.

Приняв решение, я дрожащими пальцами со второй попытки открыла блокнот. В перчатках было еще сложнее.

— Эти… эти были до аварии. Цветы, пейзажи, а это — Суши.

Хайден сел рядом со мной. Он указал пальцем на плоский нос.

— Вау. Этот кот был уродливым.

Я мягко рассмеялась, перевернув страницу.

— Папа.

Он остановил меня, прежде чем я перевернула страницу.

— Он похож на доброго человека.

Я провела пальцами по картинке. Я рисовала его по памяти, и у меня ушло несколько попыток, чтобы правильно изобразить линию его челюсти и слегка вздернутый нос.

— Он таким и был.

— Эм, я, правда, сожалею о твоем отце.

Я сглотнула, кивнула и перевернула страницу.

— Это, конечно же, Оливия и мама. А это…

— Горы Сенека, Эм, у тебя очень хорошо получается. Я серьезно.

— Я не знаю. Пики могли бы быть помягче, не такими острыми и твердыми.

Он потянулся и сам перевернул страницу. Водя пальцами по рисункам, он комментировал каждый, прежде чем перевернуть страницу. Когда он дошел до наброска его же рук, я не уверена, что он понял, кому они принадлежали, но на этом он не остановился.