– Да, думаю, я что-то подобное говорил, - вздохнул я, - но во-первых, я был пьян, когда это сказал, во-вторых, это было до того, как я встретил Дрю, и в-третьих, тогда я был придурком.

– Это было меньше года назад, - губы Ксавьера изогнулись.

– За год многое может измениться, малыш.

– Думаю, многое может измениться и за день, - засмеялся Бакстер.

– Правда, - сказал я, а потом осознал, что меня насторожило.
– Постойте, если я здесь и вы все тоже здесь, то кто работает в баре?

Ответил мне Зейн:

– Комитет постановил, что бар нужно закрыть на день. Мы все провели последние несколько дней в пути, а ты был... немного занят другими делами.

– Плюс небольшое уточнение...
– поднял голову Корин, - никто из нас толком не знает, какого хрена нужно делать там внизу.

– И что за комитет?
– спросил я.

– Все мы, - Зейн обвел комнату рукой.

– А я, значит, не часть комитета?

Зейн рассмеялся:

– Ну теперь, думаю, да, но, когда мы это обсуждали, ты был по самые яйца в одной особе, поэтому все пропустил.

– Следи за своим чертовым языком, ублюдок, - прорычал я.

Он поднял руки ладонями вперед, и его взгляд говорил, что ему столь же не по душе знакомство с новой защитной версией меня, как и близнецам.

– Шутка, мужик, это была просто шутка. Расслабься. Я последний, кто стал бы говорить гадости об этом цыпочке, видишь ли, мои шары еще болят от знакомства с ее ногой.

Канаан и Корин повернулись к Зейну и заговорили в унисон:

– Подожди... хочешь сказать, подружка Баста дала тебе по орехам?
– то, как они могли говорить целые предложения абсолютно синхронно, включая интонацию и акцент, было чертовски странно. Я часто задавался вопросом, может они тренируются?

– Она не моя подружка, - прорычал я. Затем события последнего дня и те вещи, которые мы сказали и разделили ранее, нахлынули на меня и заставили переосмыслить эту позицию.
– Ну, может, и так. Мы это не обсуждали. Суть в том, что она крута, так что наезжая на нее, ты рискуешь здоровьем.

– А я вам говорю по собственному опыту...
– Зейн поерзал на диване и потер промежность.
– Не ссорьтесь с ней. Конечно, тем, что меня завалило, был удар по яйцам, но движения, которые она использовала, чтобы провести этот удар, не уступали в скорости и точности никому, с кем я когда-либо спаринговался.

Слыша, как высоко оценивал Дрю такой ярый задира, как Зейн, я почувствовал, что меня распирает от гордости. Зейн был не из тех, кто разбрасывается комплиментами, его трудно впечатлить, и еще труднее заслужить похвалу.

– Откуда взялись этот монстротелик и игровая система?
– указал я на телевизор.

– Это мы, - Корин поднял руку.
– Мы приехали сюда, увидели твой маленький кусочек дерьмового телевизора родом из девяностых, или типа того, и удручающее отсутствие PlayStation, и пришлось чертовски поспешно это исправлять. Тот телик был таким чертовски крохотным, что меня удивляет, чего ты паришься? И никакого PS4? Ну уж нет.

– Кто за него платил?

– Мы, - ответил Канаан.

– Открытие мирового турне для «Rev Theory», помнишь?
– добавил Корин.
– Мы сделали тебя, братан!

Я закатил глаза.

– Делайте, что хотите, если это не на средства бара. Милый телик.

– Милый?
– сказал Ксавьер неверяще.
– Семидесятидюймовую картинку ультравысокой четкости ты называешь милой?

– Ну да, мило, - я посмотрел на близнецов.
– Получается, турне уже закончилось? Мне почему-то казалось, что оставалось еще несколько выступлений.

– Мы должны были играть еще несколько дней... Кор, не помнишь, какие там были города?

– Барселона, Мадрид и Лиссабон, я думаю. Первоначальный план состоял в том, чтобы присоединиться к Beartooth в Париже, а затем совершить совместное с ними турне по Великобритании.

– У вас были хедлайнерские концерты?
– у меня екнуло сердце.

Канаан снова пожал плечами; на самом деле у паренька был целый язык пожиманий. Они могли бы означать «неважно», «конечно», «почему нет» или «кому какое дело», плюс еще несколько обозначающих что-то вроде «мне все равно». Данное пожатие плечами было из серии «как бы то ни было».

– Да. Но не сольный хедлайнер, - сказал он.
– Наш менеджер разозлился на нас за то, что продинамили, но семья есть семья, верно?

– Черт, парни, - простонал я, - вы отказались от хедлайнерского тура, чтобы вернуться сюда?

Это была их мечта с тех пор, как они впервые организовали группу, когда им было по тринадцать. Они давали концерты в баре по вечерам вторника всю среднюю и старшую школу, в конце концов, эти концерты привели их в другие бары здесь, в Кетчикане, а позже в Анкоридже, затем по Тихоокеанскому северо-западу в таких местах, как Сиэтл и Портленд.