Она кивнула, её губы растянулись в одну тонкую полоску

— Раз... два...

Я пробудила свою магию и дотронулась до шара. Как только рог Вельвет Ремеди заполыхал и арматурина окуталась сиянием, все мои чувства провалились в другой мир.

<-=======ooO Ooo=======->

Я сидела перед рядом терминалов между ещё двумя пони, на которых я не обращала никакого внимания. В ухе мягко шипел наушник. На экране терминала ничего не было, кроме значка-шарика, который надувался, пока не лопнет, затем процесс повторялся.

У хозяина памяти уже всё замлело от долгого нахождения в одной позе. У неё чесалась грива, как и…

Ой! Поправка, у него чесалась грива. Как и некоторые другие места. И мне вдруг очень сильно захотелось вернуться назад в руины Мэйнхэттена и чувствовать вонзённую в ногу арматуру вместо этого.

Маленький шарик в очередной раз лопнул и сменился текстом.

>Перехвачено аудиосообщение.

>Источник сообщения: Резиденция Оранж, Башня Подковы, Мэйнхэттен

>Получатель сообщения: []

>Получатель сообщения: зашифровано.

Производится запись в журнал. Требуется проведение процедуры Надзор.

— Отлично, — чрезвычайно скучающим голосом произнёс жеребец моим ртом. Я почувствовала, как моё копыто нажало кнопку, не глядя. Шум в наушнике сменился голосом.

“...останусь со своими дядей и тётей Оранж.”

Я сразу же узнала голос Эплблум. У него был странный тембр и охриплость, будто она долго плакала, но все слёзы уже закончились.

Мой хозяин схватил зубами карандаш и стал что-то калякать в блокноте. Я ощущала вкус ластика и чувствовала отметинки от зубов на древке. Я старалась сосредоточиться на вкусовых, зрительных и звуковых ощущениях, старательно игнорируя другие.

“Не слышно там чего-нибудь?” — Другой голос принадлежал Свити Белль. Нервный какой-то. Или обеспокоенный?

На экране передо мной появились ещё строчки:

>Несанкционированное шифрование преодолено.

>Получатель сообщения: Пони-Совершенство, Кантерлот.

>Приступить к анализу голоса?

Носитель моего сознания звучно вздохнул и нажал другую кнопку. Затем он вернулся к записям, лишь краем глаза поглядывая на экран.

>Идёт анализ голоса.

“Нет,” — строго ответила Эплблум. — “Врачи говорят, что сестра выкарабкается, но...”

“...но что?” — Свити Бель будто боялась услышать ответ. — “Ну я же понимаю, это хорошая новость, да? Что ж так невесело?”

Голос Эплблум стал тише. Я почувствовала, как слегка привстала. Очевидно, когда говорящие становятся тише, это хоть немного, но привлекает внимание.

“Тут слухи ходят...” — призналась Эплблум своей подруге. — “Говорят, что, возможно, это был не такой уж и несчастный случай.”

“Что?!” — поразилась Свити Белль, понизив голос до шёпота. — “Кому бы захотелось вредить Эплджек?”

Экран вспыхнул, быстро наполняясь новой информацией. Какой-то удалённый мэйнфрейм только что определил говорящих и тему разговора. И теперь носитель моего сознания переключил всё своё внимание на экран и наушник.

“Говорят... что это, наверное, кто-то из её министерства.”

Свити Белль молчала. На заднем плане я слышала чей-то плач, тихие и трогающие сердце рыдания. Я не могла определить, с чьей это было стороны, но мне не пришлось долго гадать.

“Чё эт там у тя происходит? Ты откуда звонишь, Свити Белль? У вас там всё в порядке?” — а потом, будто тревожные мысли вторглись в её голову, — “С твоей сестрой тож что-то ‘случилось’?”

“Что? А, нет-нет, с ней всё в порядке. Мы в... мы в спа на Листопадной. Рэрити здесь уже с полудня пытается остановить слёзы Флаттершай.”

“Что... эт из-за Эплджек?”

Голос Свити Бель зазвучал виновато.

“Эм... нет. Не думаю, что они уже знают об этом. Рэрити позвонила мне пару часов назад. Видимо, Флаттершай пропустила свой еженедельный сеанс, и Рэрити отправилась её искать. Флаттершай она нашла в её офисе в Министерстве Мира, свернувшейся в уголке. Я точно не знаю, что произошло, но...”