— Что ж, — проворчала я, доставая запасную заколку. — Может быть, тогда любопытство — моя добродетель?

Трое моих спутников тихо скептически переглянулись. Паерлайт мягко гукнула, когда их лица расплылись в улыбках (или, по крайней мере, мордочки Каламити и Вельвет Ремеди). Они одновременно повернулись ко мне и сказали, что нет — это определённо порок.

* * *

— Нда, такого мы не ожидали, — заметил Каламити, глядя через открытый сейф на здание, соседствующее с клиникой Хелпингхуфа. Вся задняя стенка сейфа отсутствовала напрочь вместе с заметной частью стены. По характеру повреждений было похоже, что оружие большой магической силы, типа пушки со станции Р-7, было использовано, чтобы проплавить стену. — У кого-то круто встало на этот сейф.

— Значит они были идиотами, — прокомментировала я. — Этот взрыв наверняка уничтожил всё, что было внутри.

— Не думаю, что они использовали оружие именно против сейфа, — сказал Стилхувз.

— С чегой ты взял?

— Ну, во-первых, сейф был спрятан. Похоже, они даже не знали, что он здесь есть.

СтилХувз был прав. Сейф был спрятан за большим оправленным в рамку плакатом; большинство мародёров не додумалось бы снять его и посмотреть за ним. Но после того, как Хомэйдж показала её сейф за пейзажем Прекрасной Долины, у меня появилась привычка заглядывать за картины. Которая, конечно, стала темой для моих спутников при обсуждении моих недостатков.

Я окинула взглядом место, где плакат был прислонён к медицинской стойке. Он сильно отличался от плакатов, которые я видела раньше. Это было более прямолинейное и беспристрастное предупреждение из прошлого:

Невроз Военного Времени

Тысячи лет пони знали только мир.

И нет ничего удивительного в том, что многие не смогли выдержать суровые реалии войны.

Невроз Военного Времени — настоящая болезнь, которая захватывает тысячи пони каждый год.

На что обращать внимание:

· Депрессия

· Постоянное беспокойство.

· Бессонница.

· Потеря аппетита.

· Непатриотичные мысли.

· Суицидальные порывы.

Если у вас или кого-то из ваших близких присутствуют два или больше из этих симптомов — это может быть НВВ.

В этом случае обратитесь за помощью. Ни один пони не должен страдать в одиночестве. Специально обученные и внимательные пони, прошедшие подготовку в Министерстве Мира, ждут вас, чтобы помочь.

Я лишь мимолётом глянула на плакат и снова прислушалась к Стилхувзу. (Прочитав плакат, перед тем как снять его, мне не было нужды читать его снова.)

— Во-вторых, — продолжал Стилхувз, очевидно, обративший больше внимания на окружающее, чем я, — следующее за клиникой здание было банком.

По правде сказать, я выбросила из головы соседнее здание, после того как обнаружила, что двери завалены изнутри кирпичами. Теперь-то я видела (через сейф), что изрядное количество обстановки внутри не пострадало. А банк обещал много интересного.

— Хорошо, — сказала я, левитируя перед собой зебринскую винтовку. — Я иду туда.

Едва я полезла в сейф, как тут же почувствовала зубы, вцепившиеся в мой хвост и вытащившие меня обратно.

— Не-не-не-не, ты чё! — сказал Каламити, отпустив меня. — Да никто из нас нифига не сможет забуриться в эту штуку, — уточнил он, указывая копытом на стенной сейф. Я открыла рот, собираясь возразить, но он оборвал меня: — И тебе не дам храбриться тут в одиночку. То, что разнесло эту стену, может быть, ещё там шныряет. — И ухмыльнулся: — К тому же, ты сказала, что следующая развлекуха у тебя будет вместе со мной. Обещания над держать!

Я осеклась — он попал в точку. Потом меня осенило:

— Оттуда я смогу увидеть обвал, заваливший вход, и отлевитировать его с пути. И вы все сможете войти через дверь. Это займёт всего мгновение.

Они переглянулись, и я прочла на их лицах неохотное принятие неизбежности этого. Раз уж я взялась за это, то ничто не могло меня остановить (кроме, разве что, дротика с транквилизатором).

Я левитировала перед собой зебринскую винтовку, моё нынешнее основное оружие. Мы с Каламити провели всё утро за разграблением закрытых оружейных ящиков из сохранившихся конвойных колесниц на эстакадах; в результате я больше не беспокоилась о патронах для винтовки зебр. (Меня удивило, что даже здесь наверху всё, что не было закрыто, было разграблено. Но Каламити напомнил мне, что он не единственный летун на Эквестрийских Пустошах.)

Я поняла, что мы везунчики, раз уж пробрались через территорию адских гончих в разрушенные адские территории филлидельфийских пригородов без единого столкновения. Во время перехода мы с Каламити выдвинулись на разведку, будучи, безусловно, самыми скрытными членами нашей группы. Я держала радио в моём ПипБаке выключенным. Лишь самым крошечным отголоскам шумов удавалось утечь из моих наушников, чтобы быть услышанными кем-то ещё, но я подозревала, что адские гончие могли засечь даже их. Мне безумно хотелось опять включить его и услышать, что ещё может сказать Красный Глаз.