— На самом деле, четырёх. Дитзи Ду спасла Свит Эпл.

— Ты спасла Дитзи, чтоб она смогла спасти Cвит Эпл. В общем, пять. — Он глубоко вздохнул. — Кроме того, я не могу допустить, чтоб ты лезла туда одна. Очень мутные рассказы ходят об этих Стойлах. И слишком уж редко они хорошо заканчиваются.

— Я родилась в Стойле. Чёрт возьми, все пони — потомки выходцев из Стойл, так ведь? Понимаю, в опустевшем Стойле вполне могли свить гнездо паразиты, но не сказала бы, что все Стойла прокляты неким зловещим образом.

Каламити обдумывал услышанное.

— Пожалуй, ты права. Ну, за исключением немногих, вроде Дитзи Ду, переживших апокалипсис на поверхности, или их потомков.

Я остановилась так резко, что чуть не упала. Моя вновь полная фляга качнулась, больно ударив меня в грудь.

— Дитзи Ду пережила войну?! Она настолько стара?

— Ага. Гули не стареют, как обычные пони.

Мысль о пони, живущей так долго и знающей, что случилось на самом деле, взорвала мой мозг.

— Расскажи про неё?

Каламити коротко усмехнулся:

— Мало кто знает, насколько она стара. Знаешь, она пролетала около Клаудсдейла, когда ударило первое мегазаклинание. Её задело только краешком магической волны, стёршей город с неба Эквестрии. Вот с тех пор она и стала гулем.

Я кивнула, шагая в мрачной тишине; я представила себе целый облачный город, заполненный пегасами. Всего мгновение — и пустота....

Из туч заморосил дождик.

* * *

Это было похоже на душ в Стойле Два. Только он был везде! И не думал прекращаться. Если бы вчера меня не помыла Канди, я бы лишь обрадовалась ему, несмотря на холодную воду. Но теперь мне, промокшей до шерстинки, это показалось скверным.

Небо потемнело, и я включила фонарик ПипБака, чтоб хоть что-то видеть впереди. Теоретически, ещё должно быть светло, но в это слабо верилось. Внезапно поднялся свирепый ветер. Дождь хлестал как из пушки.

— Что происходит? — крикнула я Каламити.

— Эт гроза, и очень сильная. Нам лучше найти какое-нить убежище, потому что она только начинается!

— Гроза? — вскричала я; клочок облаков на миг ярко вспыхнул. — Что за гроза?

БА-БААААААХ!!!!

Небо взорвалось! Похоже на звук дробовика самой Селестии, сделанного из чистого ужаса. Я попыталась спрятаться под Каламити.

— А ну вылезай оттуда!

Робко и немного неуверенно, я вылезла из импровизированного укрытия и взяла себя в копыта. Ещё одна вспышка украсила пейзаж белым светом, контрастирующим с резкими тенями, и погасла, прежде чем я поняла, что произошло. Ещё один мощный раскат сотряс небеса вслед за молнией. Каламити пришлось упереться в меня передними копытами, чтобы не дать спрятаться ещё раз.

— Если тебя так испугал гром, что же будет, когда ты молнию увидишь! — хихикнул он. — А ну пошли, спрячемся где-нить.

Каждая вспышка в небе сопровождалась ужасным треском или мощным взрывом. Немного спустя я действительно увидела молнию. Мне казалось, что она будет похожа на те удары электричества, которыми стреляли спрайт-боты. Ничего подобного. Ослепительно-белая трещина порвала небо пополам, словно сама вселенная разлетелась на части. Молния сверкнула всего на мгновение, но призрачные линии плавали у меня перед глазами ещё несколько минут спустя.

Ещё я увидела кого-то вдали, на склоне холма, на миг освещённого молнией... или мне показалось. Я не могла сказать, кто это был — пегас или единорог. Сначала мне показалось, что оба. Но видение исчезло раньше, чем я смогла убедиться, что вообще что-то видела.

Мы скакали галопом, чувствуя, как земля под копытами всё быстрее превращается в грязь, пока не упёрлись в неистовую, пенистую реку. Грязная бурная вода отрывала куски от берегов на обоих сторонах. Я видела тёмные очертания вырванных мертвых деревьев, уносимых течением.

На другой стороне возвышался отвесный обрыв. Вода выливалась через трещины в скале сотнями ручейков, каждый из которых подпитывал реку. Почти точно напротив нас, только чуть выше по склону, чернел вход в пещеру; путь к ней был смыт.

Я беспомощно смотрела, пытаясь понять, как мы собираемся перебраться. Тут я почувствовала, как Каламити поднял меня в воздух, перенёс через реку и опустил в устье пещеры.

Шагнув внутрь, я направила вперёд фонарик ПипБака. Тоннель сперва немного поднимался вверх, а затем круто спускался до ужасно старой, проржавевшей до черноты металлической лестницы, что вела к лестничной площадке. Там грубо вырубленные стены сменялись каменной кладкой. В конце виднелась очень знакомая стальная дверь, висевшая открытой на рычагах. В центре двери красовалось число «24». И там, за ней, лежал проржавевший, разрушенный двойник того места, которое, как я когда-то верила, всегда будет моим домом.