Ксенит это явно задело.

— Была ли похищена та, что откликалась на имя Сефир?

Полосатая кобылка уставилась на Ксенит.

— Да. — Видя, как Ксенит изменилась в лице, другая зебра отвернулась, устремив взгляд вместо неё на Вельвет Ремеди. — Она была нашим доктором.

Я подалась вперёд, ловя взгляд зебры.

— Куда они ушли?

* * *

— Вы не обязаны отправляться на их поиски только из-за того, что среди них моя дочь, — сказала Ксенит, когда я перезаряжала оружие. — Или из-за твоей необходимости загладить вину за город каннибалов.

— Нет, — согласилась я, вложив Малый Макинтош обратно в кобуру. — Мы должны, потому что это правильно.

— Агась, — добавил Каламити, подойдя к нам в броне Анклава, но без шлема. Большую часть свободного времени с самого Старого Олнея он провёл, пытаясь найти способ вести огонь из своих Прибоев, не надевая его. — К тому же, хотел бы я оказаться неправ, но, быть может, мы сами к этому причастны.

Чего? Я остолбенело уставилась на Каламити.

— Я думаю, что Богиня не так-то глупа, — объяснил Каламити. — Она поняла, что где-то возникла мёртвая зона, и вот... экспериментит себе.

Это... Это же было связано с теми воспоминаниями, что я извлекла из себя, так ведь?

— Ну, раз уж вы не упомянули об этом раньше...

— Я остаюсь, — внезапно сказала Вельвет.

Я в недоумении повернулась к ней. Единорожица мотнула головой.

— Им нужен врач. И сейчас, а не когда ты вернёшь им своего. С атаки аликорнов на Глифмарк прошло пять дней, а это на целых пять дней больше, чем они могут ждать.

Её глаза говорили за неё. В них была убеждённость, что ей есть, о чём сожалеть. И она теперь не собиралась отворачиваться ни от кого, оказавшегося в нужде — будь то пони или зебра.

Я шагнула к ней и обняла.

— Береги себя.

— Это я должна сказать тебе это, — ответила она. Паерлайт села рядом на ржавый бочонок и издала вопрошающий крик. Вельвет прижалась мордочкой к прекрасной птице и сказала ей: — Пожалуйста, лети с ними, Паерлайт. Береги их. — Птица кивнула и салютовала ей крылом.

Глядя на Каламити, Вельвет строго наказала:

— Верни их мне без лишних дыр.

— Не пожалею сил, — пообещал он и надвинул шляпу на лоб.

Я отпустила Вельвет Ремеди и повернулась к Ксенит и Каламити.

— Ну что, кто-нибудь из вас двоих хоть что-нибудь знает о цели нашего похода — Зебратауне? — В ответ от обоих, что и неудивительно, я услышала "нет". В очередной раз мы отправлялись навстречу неизвестности.

* * *

У меня было такое чувство, будто этот дождь собирался длиться вечно. Задыхаясь после подъёма на очередной холм, я начала переосмысливать идею пешего похода в Зебратаун. Услышав, что он всего в двух днях рыси, Каламити предложил отправиться на своих четырёх. Я согласилась, ибо Небесный Бандит был бы очень заметным объектом для аликорнов.

Теперь я поняла, что идея нестись назад по этим скользким холмам с освобождёнными зебрами на буксире и, возможно, аликорнами на хвосте была просто глупа.

Я услышала свист над нами. (Каламити всё-таки не буквально шёл на своих четырёх.) Взглянув вниз, я увидела ещё одну маленькую долину с пятнами асфальта почти исчезнувшей дороги. Там среди разрушенного забора стояла древняя каменная хижина. На её крыше распластался труп кровокрыла, а на железной распорке бывшей ветряной мельницы был насажен ещё один. От двери хижины к нам скакала фигура в металлической броне со знаком Эпплджек.

— Огромная пустая долина вокруг, а ты умудрился врезаться в единственную хижину! — крикнул ему Каламити, улыбаясь.

Я мчалась вниз навстречу к нему, Ксенит — за мной, но поспокойней.

— Поосторожней, — предупредил Каламити, когда я достигла СтилХувза. — В последнее время её так и тянет обниматься.

— Насколько я помню, в прошлый раз именно ты обнимал её, — дружелюбно съязвил обычно немногословный Рейнджер Эпплджек.

Через несколько минут мы зашли в маленькую двухкомнатную хижину, чтобы уйти из-под непрекращающегося дождя.

— Тпру! — изрек Каламити, подтвердив мои опасения, останавливаясь на пороге; потоки воды лились с полей его чёрной шляпы.

Я уже видела достаточно коррозии, гнили и мусора, оставленного поколениями мародёров. Но тут было иначе. Картины были искромсаны, мебель разломана копытами, маленькие сокровища осквернены.

Я видела и последствия разорительных зверств рейдеров. Разруха в доме гораздо больше походила на дело их копыт, но она была старше, она хранила все признаки предшествующего апокалипсиса: картины выцвели настолько, что нельзя было разобрать ни одного силуэта, мебель гнила, а набивка порванных подушек обратилась в пыль (думаю, изначально они всё-таки были наполнены не пылью).