— Нуждается сделать что? — потребовал Каламити.

Паерлайт не стала ждать. Жар-феникс влетел в яд, направляясь к Вельвет Ремеди.

Под нами Вельвет продолжала свою речь, прекрасно копируя Флаттершай:

— Принцесса Луна дала нам... то есть... она позволила нам... У нас есть новый проект. — Вельвет сделала паузу и посмотрела на толпу, существовавшую только у неё в уме, в то время как Паерлайт приземлилась перед её передними копытами и упёрлась ей в грудь своей головкой, подталкивая, побуждая двигаться.

— Плохо дело, — сказал мне СтилХувз.

Вельвет немножко сжалась,

— Пожалуйста... всё хорошо. Я знаю, все мы перегружены и столько ещё предстоит сделать... и вы всё делаете просто замечательно. — И сотворила самую чудесную улыбку.

— Да какого сена?! — застонал Каламити.

Паерлайт начала кашлять. Я охватила её тоже своей магией, всё больше тревожась. Нуждалась ли она в этом? Простила бы она меня, вытащи я её, отказав ей в этом? Имело ли это значение?

— Но... это действительно очень важно. Я говорила с принцессой Луной, и... — Вельвет упала на колени, кашляя. Её голос становился всё слабее, она с трудом дышала. — Я очень, очень хочу осуществить этот проект. Я за него... — Снова кашель. — ...полностью, и я действительно надеюсь, что вы будете тоже. Эта страшная, ужасная война зашла далеко, длилась очень долго и принесла боль многим.

Я слышала печаль и боль в слабеющем голосе Вельвет. Дорогая, милосердная Селестия, я видела её слёзы!

— Довольно! — зарычал Каламити. — Лил'пип, тащи её оттуда! Сейчас же!

Я кивнула, смаргивая свои собственные слёзы.

— Твои бы слова, да Селестии в уши, — прохныкала я, магией поднимая Вельвет Ремеди и вытаскивая свою подругу из этой газовой камеры.

* * *

Вельвет Ремеди едва была в состоянии двигаться, а тем более ходить, даже когда я напоила её нашим последним целебным зельем. Мы оставили её на попечение Паерлайт и СтилХувза.

— А теперь потрудись рассказать мне, какого чёрта всё это было? — сердито спросил Каламити, перелетая через кабинки лабиринта офисов, в то время как я пробиралась через них.

— Шар Флаттершай, — сказала я ему. Я услышала хруст и почувствовала резкую боль в левом переднем копыте. Посмотрев вниз, я увидела, что наступила на останки маленького зверька. Остановившись, я прислонилась к стене и телекинезом вытащила обломок маленькой кости в форме шипа из копыта, показалась кровь. Были и другие маленькие скелетики по всему этажу.

— Тот зал... это была та самая аудитория, где Флаттершай разговаривала с её министерскими пони в памяти шара. Вельвет Ремеди воспроизводила это... ну или переживала... или что-то ещё.

— И это столь поразило тебя, что мы позволили ей продолжать?! — с гневом спросил Каламити.

— Я... Я не знаю. Вельвет — актёр. Не думаю, что это было... Я надеюсь, это было лишь её исполнение. Её единственный шанс побыть на сцене Флаттершай. Но...

Я повернулась к моему другу-пегасу, первому другу, которого я когда-либо имела.

— Каламити, Министерство Флаттершай создало мегазаклинания.

— ОГО! — Каламити замер в воздухе и стукнулся на пол. — Повтори-ка ещё раз!

— Они изначально были предназначены для массовых исцеляющих заклинаний. Она даже не думала, что их можно использовать как оружие, смерть несущее.

Каламити застонал.

— Вельвет...

— Она ещё не знает. Но рано или поздно она это выяснит. И когда это произойдёт, ты думаешь, для неё было бы легче, если бы мы отказали ей в шансе сделать... ну, то, что она сделала?

— Блять! — Каламити лягнул одну из стенок кабинок, пробив её копытом.

Мы двинулись дальше через офисы. Было тихо, тишина разбавлялась лишь звуками возни Каламити, рывшегося в столах и шкафчиках. Воздух здесь был ясным, разве что затхлым и старым. Тем не менее, чувствовалось, что Розовое Облако было вокруг нас, вгрызалось в моих друзей, разъедая даже нашу дружбу.

Больше не разговаривая, мы шли мимо кабинок и небольших офисов, пока не достигли изогнутого жёлтого коридора. На внутренней кривой была простая деревянная дверь, рама вокруг двери была покрыта маленькими скворечниками. Вдоль нижней части двери было несколько меньших дверок, видимо, предназначенных для маленьких зверьков, чтобы те могли входить и выходить, когда им заблагорассудится.

Вдоль внешней кривой были две пары величественных арочных двустворчатых дверей из полированного красного дерева. В них также были встроены маленькие дверцы для животных. Дальняя пара дверей была открыта, но всё, что я видела в комнате, была часть стены. Кривизна коридора помешала мне увидеть, что было в дальнем конце, но оно мне и не нужно было. Сразу же за открытыми дверьми к потолку коридора была подвешена стеклянная табличка с надписью "лифты", по-прежнему подсвеченая мягким мерцающим светом.