Каламити молча и неподвижно выждал, пока дверь жилого дома не открылась, отбросив поверх осветившего землю прямоугольника тень Пинки Белл. Как только дверь захлопнулась, он развернулся и лягнул окно.

Твою ж... это было громко!

Каламити перенёс нас вниз, и мы начали красться через ферму, низко пригнувшись и держась по возможности в тени. Мы ползли рядом с сараем, когда меня поразила мысль, и я проскользнула внутрь.

Позже я говорила Вельвет и Каламити, что не уверена, почему полезла в сарай. Но, по правде говоря, у меня было две веских причины. Во-первых, рецепта Праздничных Минталок не было в музее, и я не заметила его в доме. Его легко было бы спрятать где угодно — в книге или под ковром — но я полагала, что одержимость Пинки Белл не позволит ей не положить его на виду. Поэтому я надеялась, что он в сарае.

Во-вторых, это странно светящийся, пульсирующий свет напомнил мне, как взорвался пассажирский вагон, когда Каламити попал в него. Позже я расспросила Каламити об этом, и он объяснил мне, что некоторые из действительно больших воздушных вагонов, как тот, который был создан для перевозки десятков пони, работали от магического поля, создаваемого спарк-двигателем, так что одного пони было достаточно для передвижения по воздуху. Как и спарк-батареи, эти двигатели, часть чародейной науки, всё ещё держали в себе серьёзное количество магической энергии. Каламити того ещё как следует не понимал, конечно же. Он просто знал, что стрельба по магическому ящику одного из этих транспортных средств вызывает адский вихрь.

Подобный вихрь был очень непродолжительным и разрушающим. Идея, что в амбаре у Пинки Белл было нечто сродни тому же самому, возможно, какой-то стабильный или замкнутый вихрь, очень обеспокоила меня.

* * *

— И на что же я смотрю?

Оно было небольшим, геометрической формы с поверхностями, которые, похоже, скручивались друг с другом. Вся эта штуковина была размером с корзинку для пикника, окрашенную в болезненно неприятные цвета.

Я почувствовала, как меня затягивает. Я теряла себя в ней. Мне пришлось приложить физическое усилие, чтобы оторвать взгляд от этой штуки. Пошарив глазами, я увидела сейф. Остальная часть амбара была практически пустой. Я скользнула к нему и начала заниматься делом, в котором мне пока не было равных.

Сейф с тихим скрипом открылся.

Внутри лежала моя награда: рецепт Праздничных Минталок!

Но это было не моё. Я мародер, я грабила дома работорговцев и рейдеров. Это же была кража у бедной маленькой земной пони, которая даже ещё не стала кобылой.

Но... Праздничные Минталки! Действительно же, всё, что мне нужно было — так это просто скопировать его на свой ПипБак и положить обратно. Это ведь не будет на самом деле воровством, правда?

Пинки Белл предлагала его в качестве награды за помощь в чём-то, и это заставляло меня чувствовать, как если бы я этот рецепт украла. Как если бы я получила награду, которую не заработала.

Я сидела и смотрела на сейф... не знаю, как долго. Наконец, я сосредоточилась и левитировала один из предметов в сейфе к себе — рекодер с одним записанным сообщением. Я скопировала себе его на ПипБак и включила проигрыватель.

Я не узнала голоса кобылки, что оставила сообщение. Судя по голосу, она была такой же молодой, как Пинки Белл сейчас.

"Пэртри,

Рейдеры вернулись вчера. Им не понравилось, что на прошлой неделе папа с ружьём заставил их убегать, так что на этот раз они пришли, подготовившись. Мама спрятала нас в спальне, чтобы никто нас не увидел, и заставила пообещать, что мы будем сидеть тихо и спокойно. Но Сильвер Белл...

Моя сестрёнка всегда могла создать красивую музыку, которую мы просто обожали. Как перезвон десятков магических колокольчиков.

Но у Сильвер Белл иногда, когда она напугана или взволнована, заклинания случаются сами по себе. Она не хотела. Это был несчастный случай.

Рейдеры убили маму и папу. Они убивали их очень медленно и жестоко, заставляя нас смотреть. Это было...

Я похоронила их в восточном конце поля и поставила пару досок в качестве надгробий. Я ненавижу то, что доски недолговечны, но я не могу вырезать их имена на камне. И мама, и папа заслуживают, чтобы их могилы не были безымянными.