Этого еще не хватало. Сейчас она была так зла, что сейчас ей было плевать на всех, и больше всего на Белого козла. Кристина поправила юбку, отряхивая колени от налипшей трухи и мелких камешков, выпрямилась и проговорила, глядя ему прямо в глаза:

– Да. Я спешу, - и сделала шаг.

Трудно далось ей. Ноги подкашивались, содранные коленки саднили, но все же куда больнее было внутри, где все тряслось и клокотало от злости и досады.

– Далеко собралась?
– спросил Белый.

Холодный голос сочился ядом. Он оглядел ее с ног до головы, губы презрительно скривились, а в глазах столько самодовольства, что Кристину передернуло. Она еще больше выпрямилась, подобралась. Никакой расхлябанности, больно, трудно - плевать! Отточенным движением откинула прядь с лица, шагнула, и ноги не дрожали больше.

– В кино, представь себе.

Шаг, еще шаг. Красиво ходить на каблуках она умела. Пройти мимо него не останавливаясь, не обращая внимания, как изменяется, загорается странным огнем его взгляд. Пусть катится нах***.

– Не так быстро. Крис-ти-на.

Сказал, как бетонную плиту перед ней обрушил. Она невольно замерла, а воздух словно загустел, с трудом проходил в легкие. Его взгляд тяжелый, давящий, непонятный. Кристина тряхнула головой, сбрасывая с себя наваждение:

– У меня нет времени. За мной должны заехать, пропусти, - проговорила, вскидывая подбородок.

И тут он покачал головой и захохотал.

– Заехать? Я думаю, нет.

И снова этот тихий смех, дробный, словно горошины по бархату. Издевательский. Только открыла рот спросить, что он имел в виду, как у нее снова зазвонил телефон.

– Ответь, - хмыкнул Белый, кивая ей.

Какое-то нехорошее предчувствие закралось. Кристина вытащила телефон из сумочки, глянула на экран. Звонил Антон. Честно говоря, теперь ей стало за него неспокойно.

– Да?
– спросила осторожно.

– Кристи!
– голос у Антона был возбужденный и расстроенный.
– Слушай, тут мне какой-то чудак въехал в бочину! Прикинь, почти добрался, каких-то метров двести осталось!

Дальше немного смазано, видимо Антон прикрыл рукой трубку, чтобы ей не было слышно, как он ругается с досады. Потом он высказал в сердцах:

– Прости, Крис, я тут надолго застрял. Боюсь, что вам придется идти без меня.

По голосу видно было, что ему досадно, но джентльмен остается джентльменом. Кристина проговорила мягко:

– Ничего страшного, сходим в другой раз. Андранику перезвони, скажи, отбой.

Разговор прервался, а в глубине души опять это предчувствие неприятное. Но, стоило взглянуть на Белого, как он презрительно усмехался, как горели злостью его холодные бесцветные глаза, она все поняла.

– Я же сказал, спешить тебе некуда.

Боже... Какой он гад! Как она его в этот момент презирала и ненавидела!

Это же все он подстроил. И авария... Обидно стало за Антона, за свои разбитые колени. За страх, что ей по его милости пришлось испытать. А больше всего за собственную глупость, что подошла к нему когда-то.

Кристина упрямо пригнула голову и сказала, сжимая кулаки:

– Это не имеет значения. Мне все равно пора, меня дома ждут.

Она уже хотела пройти мимо. Но Белый подал какой-то знак, и ее тут же с двух сторон взяли под руки его люди. А ведь она и не заметила, когда вся его поганая кодла успела спуститься во двор. Теперь двое стояли по бокам и держали ее, и еще двое сзади.

– Подождут, - цинично бросил Белый, повернулся и пошел к арке проезда.

А ее слегка, но все-таки ощутимо подтолкнули, чтобы шла следом. Кристина готова была лопнуть от возмущения.

– Что все это значит?! Отпустите меня!

– Ответишь мне на пару вопросов, - бросил он не оборачиваясь.

Хотелось разорвать его. Вцепиться ногтями и выцарапать его белесые рыбьи глаза. Хотелось орать в голос, ругаться матом. Но смысл? Ее все равно нагнут и потащат, куда этот Белый урод прикажет.

– Ненавижу, - едва слышно прошипела она.

Ненависть мгновенно утопила в себе все чувства. Ненависть и холодное презрение.

Впятером на одну бабу. Ха-ха. Решил попугать, эго свое мелочное потешить, покрасоваться?

А вот х*** вам. Она не доставит этим ублюдкам удовольствия, не станет смешить народ, орать, сопротивляться. Зачем? И так скакала тут как горная коза, вела себя как идиотка.

– Отпустите, я могу идти сама, - проговорила сухо.

И первая пошла к выезду со двора.

глава 30

Белый весь кипел. Кипел изнутри!

Когда услышал, что она собирается куда-то с двумя мужиками, думал задохнется. Хотелось сжать посильнее ее тонкую шею и спросить:

– В кино собралась? Это теперь так называется?

Встряхнуть как следует, а потом спросить еще раз, спокойно так:

– Одного мужика мало? Надо, чтобы вдвоем драли? А может, подогнать тебе пятерых?

Он готов придушить ее от злости, а в груди горело так, будто какая-то тварь выгрызала дыру огненными зубами. Что творилось с ним?