— Я не верю тебе.

— Убей меня тогда, если этого ты хочешь. У меня нет сил остановить тебя.

Он поднял посох, но почему-то почувствовал слабость.

— Ты не отделаешься так легко. Я заберу тебя с собой, когда выберусь отсюда, и передам Орктриену. А теперь замолчи или мне придется ударить тебя.

Он прочел контрзаклинание, но удерживающие чары, наложенные ею, остались на месте. Великое развязывающее заклинание, которое он обнаружил в гримуарах Орктриена, без сомнения, развеяло бы их, но после потери копий у него не было возможности подготовить еще одно такое же.

Ладно, не важно. Путы Винтерфлауэр скоро спадут сами собой. А до тех пор ему просто нужно избегать обнаружения. Опасаясь, что его бывшая любовь не так беспомощна, как кажется, и рассудив, что лучше не оставлять ее лежать на полу предоставленной самой себе, Респен поднял ее на ноги и подтащил с собой к двери. Слово и касание посоха заперли дверь, как самый надежный замок.

— А теперь, — сказал он, — мы будем ждать.

— Делай со мной, что хочешь. Я заслужила любое наказание. Только не возвращайся к Орктриену. В его представлении твое предательство слишком серьезное, чтобы его можно было простить. Он убьет тебя независимо от того, принесешь ты ему книги или нет.

— Ты просто не хочешь, чтобы он получил их. Ты думаешь, что пока они остаются в других руках, даже моих, существует шанс, что когда-нибудь каким-нибудь образом эти знания послужат вашему делу.

— Я пытаюсь защитить и тебя, и тексты. Тебя, потому что люблю, а книги, потому что они жизненно необходимы. Мы, маги-мятежники, в первую очередь занялись изучением защитных заклинаний против предсказывающей магии в надежде сбить Орктриена со следа. Помимо этого, мы приступили к расшифровке тайных знаний. Думаю, после ста лет нахождения в компании драконов у тебя есть преимущество в этом отношении, но мы уже сейчас можем сказать, что наконец-то у нас появился шанс с равными силами противостоять могуществу драконов.

Респен сплюнул:

— Ерунда. Но, допустим, вам бы повезло, и вы бы основали ваше собственное независимое королевство. Что заставляет тебя думать, что государство, завоеванное при помощи лжи, воровства и совращения, окажется лучше того, что есть сейчас?

— Может, и не окажется. Но, по крайней мере, мы, эльфы, будем хозяевами сами себе, будем править в соответствии с нашей философией и нашими традициями. Лес будет священным, а если наши лучники погибнут в войне, то они умрут, защищая свой народ и свою землю, а не ради мечты завоевателя расширить свою империю.

Респена одолевали сомнения, он чувствовал сожаление и ноющую боль в груди. Нахмурившись, он попытался избавиться от них.

— Я уже говорил тебе замолчать. Еще слово, и я точно ударю тебя.

Она вздохнула, покорно опустила голову, и они просто стали ждать. Они ждали до тех пор, пока с улицы не послышались тревожные крики. Он подтащил Винтерфлауэр к ближайшему окну.

Оно было очень узким, а толщина деревянной стены равнялась длине руки Респена. Но благодаря волшебству окно все равно обеспечивало широкий обзор, хоть он и был растянутым и искаженным по краям. Они увидели, как бегают часовые на крепостных валах, как поднимают оружие к небу. Тень пролетела над ними, и что-то массивное и золотое блеснуло над деревьями.

— Орктриен, — простонала Винтерфлауэр.

— Да. Я знал, что если мне удалось найти вас, то он тоже найдет. Но я не думал, что это произойдет так скоро.

Стрелы полетели в золотого дракона. Большая часть не смогла пробить чешую, а на те, что воткнулись, дракон, казалось, даже не обратил внимания. Выбросив голову вперед, он выдохнул пламя. Огня было много — король, судя по всему, воспользовался каким-то усиливающим заклинанием.

Мятежники, конечно же, воздвигли защиту, препятствующую распространению огня. Но несмотря на это, сметающий все на своем пути огненный вихрь в мгновение ока превратил мощные ветви и некоторые участки ствола в уголь и золу. Воины начали прыгать вниз, чтобы спастись от надвигающегося пламени, но в большинстве случаев разбивались, падая с огромной высоты. В воздухе заклубился дым, не достаточно густой, чтобы заслонить яркое пламя Орктриена, и запахло паленым мясом.

Но сгорело не все. Некоторые участки крепости, включая центральное дерево, оказались прочными. После второй неудачной попытки поджечь их Орктриен проревел волшебные слова.

У Респена появилось то же самое чувство тяжести и прикованности к полу, которое ранее наслала на него Винтерфлауэр. Он увидел, как она качнулась и буркнула что-то, и понял, что она тоже это почувствовала. Как, без сомнения, почувствовали все в крепости.

Орктриен прорычал еще одно заклинание, и над потрепанной огнем цитаделью замерцал гигантский пульсирующий радужный купол. После этого золотой дракон сделал круг и улетел.

— Проклятье! — выругался Респен. Орктриен позаботился о том, чтобы никто не убежал с украденными текстами во второй раз ни магическим, ни обычным способом.

— Это конец, — сказала Винтерфлауэр. Она произнесла это сухим тоном, словно констатировала факт, но Респен чувствовал ее горечь и тоску, скрывающиеся под внешним спокойствием. — Все жизни, которыми мы пожертвовали. Мое падение. Мой обман и предательство. Все это оказалось напрасным.

Респен медленно перевел дыхание, чтобы успокоиться.