Я поблагодарила миссис Оливер за такую содержательную беседу и, сложив тетради с письменными принадлежностями в сумку, направилась на ужин. Однако как только я вошла в столовую, моим глазам предстала престранная картина, на которую, раскрыв рты, таращились все студенты. Посереди зала на корточках сидела Рей и прижимала книгу к груди. Мако сидела рядом с ней и что-то говорила на ухо, гладя её по голове. Напротив моих подруг стоял Тайки. Лицо его было искажено гневом, глаза метали молнии, а руки сжаты в кулаки.

— Не-е-е-ет! — раздался громогласный вопль Рей. — Ему нельзя верить! Он — зло! — крикнула она, вытянув вперёд руку, указывая на Тайки.

*Гримуар Моле - выдумка автора))

— Ему нельзя верить! — громкий голос Рей разрезал образовавшуюся тишину, словно острый горячий нож мягкое сливочное масло.

Студенты замерли в молчаливом шоке, ожидая скорейшей кульминации, которая по закону жанра должна была разразиться в ближайшие несколько секунд. Все ждали реакции Тайки, а она, судя по его лицу, не предвещала ничего хорошего для Рей. Я бросилась вперёд и встала между ними словно надёжный щит. Атмосфера моментально изменилась, и воздух стал тягучим и вязким, словно желе, гася искры эмоций, которые заряжали пространство и накаляли атмосферу столовой.

— Эй, что здесь происходит? — спросила я, закрывая собой своих подруг.

Моё сердце ёкнуло, когда лиловые глаза впились в меня, проникая внутрь через зрачки, будто бы пытаясь достать до дна. Молодой человек с силой втянул носом воздух и засунул руки в карманы своих джинсов, склонив голову на бок.

— По-моему, это не твоё дело, — ответил он опасно мягко, по привычке растягивая слова.

Тайки сделал два шага вперёд и отодвинул меня в сторону, глядя на Рей в упор. Я вздрогнула от его прикосновения, как от разряда тока.

— А теперь ещё раз: я хочу знать, откуда у этой полоумной девчонки эта книга? — сказал он твёрдо, не обращаясь ни к кому конкретно, и в его голосе послышались металлические нотки.

Ответа не последовало, тогда он нагнулся и уже схватился за корешок книги, как столовую вновь сотряс оглушительный вопль Рей:

— Не-е-ет! Моё! Не дам!

Она резко подскочила на ноги, ловко выворачиваясь из цепких рук Тайки и со всех ног, кинулась бежать вон из столовой.

— Рей, стой! — крикнула Мако, бросившись вслед за ней.

Я, было, тоже хотела последовать примеру подруг, и уже развернулась в сторону выхода, как вдруг тяжёлая рука легла на моё плечо и сильно сжала, не давая мне сдвинуться с места.

— Я, кажется, задал вопрос и до сих пор не получил на него ответа, — послышался холодный голос Тайки.

Он развернул меня лицом к себе и взгляд, которым он одарил меня, был определённо радиоактивен. В тишине мне слышались удары моего сердца, подобно барабанной дроби, а чужие любопытные взгляды, кажется, снимали стружку с моей оболочки слой за слоем.

— Понятия не имею о чём ты, — ответила я, как можно спокойней.

Тайки впился в меня испытующим взглядом, обвёл глазами столовую, потом схватил за руку и почти волоком потащил на выход.

Мы быстро пересекли холл, поднялись по ступенькам на четвёртый этаж, петляя в бесчисленных коридорах, пока не упёрлись в тяжёлую массивную деревянную дверь. Тайки набрал цифровой код на сенсорной панели, и где-то послышался еле уловимый щелчок. Он открыл дверь и грубо толкнул меня внутрь.

Первое, что бросилось в глаза в роскошно обставленной комнате, был огромный камин из чёрного мрамора с затейливой резьбой по камню в виде виноградных лоз и небольших статуй полуобнажённых девушек, словно застывших в танцевальном движении. Камин являл собой настоящее произведение искусства, в нём весело прыгали искры и виднелся небольшой дымок. В мерцающем отблеске пламени комната казалась похожей на шкатулку с драгоценностями.

Все стены от пола до потолка были обиты тканью с геральдическими лилиями цвета голубиного крыла. А диковинными драгоценностями выступали кресла обшитые светлым шёлком, китайские фарфоровые вазы, бесчисленные антикварные безделушки, расставленные везде, где только можно, письменный стол из красного дерева, на котором стоял навороченный ноутбук и несколько резных стеллажей с книгами из того же красного дерева. В помещении не было кровати, но я заметила две двери слева и справа, ведущие, судя по всему, в смежные комнаты.

Мои ноги ступили на нечто мягкое, я посмотрела вниз и почти ахнула от восхищения — ковёр, на котором я стояла, был тоже произведением искусства. Он был соткан из тончайшей шерсти, бесспорно, руками искуснейшего мастера. Чего стоил только затейливый орнамент в виде листьев и гроздьев винограда, который окружал опустившуюся на одно колено обнажённую девушку. Её золотые волосы были распущены и обтекали все тело, доходя до земли, а во лбу переливался огромный алмаз. Девушка держала два кувшина с узкой шейкой: в правой руке — золотой, а в левой — серебряный. Топтать ногами такой шедевр было бы настоящим кощунством!