— Уверен, ты расскажешь мне, когда придет время.

— Я готов. И ты всссе узнаешшшь. Но сссначала пришшшло время для быссстрого наказания.

— Что? — Зарн отшатнулся и наткнулся на охранника. — Но, отец, я думал, вы же сказали, что маркер оказался полезен. Вы сказали…

— Я сссказал, что твое сссамоволие принесссло пользу, да. Но ты приказал урлику атаковать не только для того, чтобы оссставить маркер, не так ли? — Полыхающие красные глаза неотрывно следили за Зарном из-под капюшона. — Ты хотел бросссить мне вызов. Принесссло это пользу или нет, я не оссставлю твое сссамоволие безнаказанным. Подойди. Вссстань на колени.

— Я… не хочу. — Слова с трудом вырывались из его горла, но Зарн не мог сдержаться, он всю жизнь прожил под садисткой тиранией своего отца и устал сгибаться под его жестокой волей.

— Подойди. Встань на колени. — В этот раз его слова источали мощь, которой Зарн не ощущал раньше, но часто видел, как её использовали на других. Зарну показалось, что внезапно словно стальные тросы обвились вокруг его рук и ног — тросы, которые дергали за его конечности, будто он был большой марионеткой.

— Я… не… не… желаю… — снова прохрипел он. И всё же ощущал, как его ноги передвигаются даже против его воли. У Зарна не осталось времени защитить свой разум.

«Что если он узнает…» — он резко оборвал собственные мысли. Если он хочет сохранить свою тайну, то ни о чем не должен думать.

— Маленькое наказание, — пробормотал всеотец, вынуждая Зарна упасть на колени. — Но не очень болезненное…

Ненавидя отца всей душой, Зарн поднял взгляд, чтобы встретить боль, преследующую его с рождения.

Больше ему ничего не оставалось.

* * * * *

Каждый раз после этого он ощущал себя опустошенным. Всеотец отдал конкретный приказ:

— Иди в ангар и передай капитану эскадры приготовить новый корабль. Ты будешь пилотировать сам. Ты и никто другой. В нужное время, когда я дам подам сигнал, ты похитишь девушку и привезешь её ко мне.

— Да, отец, — пробормотал он онемевшими губами. Его ненависть была так сильна, но дух слаб. Настолько слаб, что он рисковал снова не повиноваться отцу, хотя знал, что это повлечет за собой дальнейшее наказание.

Коридор к его личным апартаментам казался длиннее, чем обычно. Всеотец никогда не появлялся в этом конце корабля, предпочитая проводить большую часть времени в тронном зале. Металлической трон с гравировкой из светящихся зеленых рун был символом его власти и частично источником страха, который он источал, как любой другой мужчина, телесный запах.

В эту часть корабля, где находилось большинство инкубаторов и питомников урликов, всеотец никогда не заглядывал, именно поэтому Зарн выбрал личные апартаменты здесь. Однако это оказалось нелегко. Чтобы заполучить это место, он убил трех самых надежных советников всеотца и генерала армии Скраджей. Зарн не жалел об их смерти. Только с помощью насилия и кровопролития он вырвался из тронного зала и заслужил иметь собственные апартаменты.

Место, где он смог бы уберечь свой секрет.

Подойдя к пластиково-стальной трехслойной двери, Зарн ввел в панель управления сложный код, известный только ему. Это была комбинация рун, символов, цифр и букв, которые менялись каждый день, и знал этот код только он сам. Войдя в апартаменты, Зарн запер за собой дверь. И лишь тогда вздохнул с облегчением.

— Санджа? Иди сюда, девочка, — тихо прошептал он, осторожничая, даже несмотря на то что стены его апартаментов были звуконепроницаемы. С всеотцом любая предусмотрительность лишней не бывает.

Из его спальни послышалось тихое поскуливание. Зарн расслышал в нем вопрос и ответил утвердительно. Он научил её никому не доверять — даже ему — без кодового слова.

— Зеленые глаза, — пробормотал он и услышал тихий, радостный лай, прежде чем Санджа выскочила из-за угла и кинулась к нему.

— Полегче, девочка! Полегче! — Зарн почувствовал, что улыбается — такое незнакомое для него выражение и в то же время такое естественное, когда рядом с ним находился его питомец.

Санджа радостно запыхтела и завиляла обрубком хвоста. Зарн сожалел, что не смог спасти её от увечья — все урлики рождались с мягкими гибкими ушами и длинными пушистыми хвостами — Санджа была бы красавицей. Но он не смог спасти её от медицинского увечья, благодаря которому её прекрасные ушки превратились в заостренные, стоявшие торчком уши, а вместо хвоста остался обрубок. Но, по крайней мере, он спас её от имплантации чипа, усиливающего обоняние и агрессию во взрослом урлике, тогда их глаза становились такими же злобно-красными, как у него и всеотца.

Ему пришлось убить мастера питомника, чтобы незаметно забрать её. Зарн не жалел о его смерти. Он пойдет на всё, чтобы сохранить свою тайну.

Санджа вскочила, поставила передние лапы на его плечи и облизала лицо. Ощутив соль от слез на его щеках, она снова тихонько заскулила, её большие карие глаза наполнились беспокойством. Зарн знал, она поняла, что он недавно пережил, и беспокоилась о нем — даже немодифицированный урлик обладал умом и яркими чувствами десятилетнего ребенка.

— Всё хорошо, девочка. Я в порядке. — Он потрепал её за ушами, и она снова радостно заскулила, убедившись, что с хозяином всё хорошо.