— Поймайте сучку, — приказал всеотец. — Приведите её ко мне и удостоверьтесь, что мой никчемный сын больше не вырвется. Отпусти её, — прорычал он Зарну.

Зарн почувствовал ментальное принуждение… и каким-то образом ему удалось его преодолеть. Всего лишь один раз, но ему удалось не подчиниться. Он крепко сжимал Санджу в объятиях и игнорировал приказы отца.

— Извини, девочка. Мне жаль. Я пытался защитить тебя, — пробормотал он, взглянув в её испуганные карие глаза в последний раз.

— Зарн! — взвился от ярости всеотец. — Я сказал отпусти её!

Он снова воспротивился принуждению и снова победил, на но на этот раз с огромным трудом. Сейчас или никогда — он должен отдать приказ, которого всегда страшился. Только так он мог спасти свою любимую Санджу от зла и безумия всеотца. Спасти её от такой же, как у него, бесполезной и жалкой и жизни.

— Санджа, — позвал он и прошептал срывающимся голосом страшную команду: — Санджа, умри.

От его приказа активировался имплантированный в загривок чип. Капсула с быстродействующим и безболезненным ядом растворилась, и смертельно опасное вещество мгновенно распространилось по организму урлика.

— Санджа, — прошептал Зарн. Его охватила тоска, пока яд поражал её организм. — Я так виноват. Очень, очень виноват…

Преданная до последнего вздоха, она слизнула длинным розовым языком слезы с его щек. Затем, тихо заскулив, закрыла глаза и обмякла в его руках.

— Идиот! Глупец! — Всеотец пришел в такую ярость, которой Зарн никогда не видел. — Как ты посмел снова обмануть меня и не дал покормиться болью! — Он прожигал Зарна яростным взглядом. — Очень хорошо — мне просто придется забрать вдвое больше твоей агонии.

— Можешь попробовать. — Зарн бережно положил обмякшее тело урлика на пол. Один раз смахнул влагу со щек и, встав, обернулся к всеотцу с абсолютно сухими глазами.

Всеотец сузил полыхающие яростью красные глаза, но Зарн не вздрогнул и не отвернулся от его пристального взгляда.

— Что значит попробовать? — наконец спросил всеотец.

Зарн пожал плечами:

— Только то, что ты можешь просканировать меня, отец. Делай, что хочешь. Мне всё равно.

Всеотец кратко взмахнул рукой:

— Бета, Гамма, приведите его ко мне.

Зарна грубо потащили вперед, хотя он пошел бы и сам. Он больше не боялся ледяной ласки всеотца — чего ему бояться? Худшее уже случилось.

— Посмотри на меня.

Зарн повиновался, взглянув в красные глаза всеотца. Ощущал его мерзкие ледяные пальцы в своем сознании, видел, как всплывают на поверхность все его самые худшие воспоминания, но это уже не имело значения. Даже образ матери, зовущей его по имени, её глаза, полные слез, — ничто не затронуло его душу. Теперь там царила тьма, холодная и непроницаемая.

Всеотец сканировал его всё сильнее, копал всё глубже и жестче, чем прежде, но Зарн оставался спокойным и равнодушным. Наконец всеотец яростно выругался и вытащил мертвенно-холодные ментальные пальцы из его сознания.

— Почему? — Всеотец сверлил его яростным взглядом. — Тебя должна переполнять боль, дикая безумная агония. Но я не нашел ничего, что могло бы насытить мой аппетит.

— Ничего не осталось, — ответил Зарн, осознавая, что это чистая правда. Теперь вместо него осталась пустая оболочка. Часть его, способная любить, жалеть и страдать, исчезла. Он умер в тот момент, когда в глазах Санджи погасли последние искры жизни. — Радуйся, отец, — ответил он, равнодушно глядя в такие же, как у него, глаза всеотца. — Наконец твой сын превратился в твое подобие. Того, кто чувствует так же много — и так же мало — как ты.

Глава 38

— Так вы с Сильваном свяжите себя узами брака чуть позже? — спросила Лив. С тех пор как Софи вернулась на материнскую станцию, прошло чуть более трех недель, и сейчас они втроем сидели на полу в апартаментах Кэт, устроив девичник. По желанию Лив, меню в основном состояло из мороженого, мороженого и снова мороженого. — Ну? — переспросила Лив, зачерпнув ещё ложку лакомства из коробки с «Чинки-Монки», стоявшей между ними. Она медленно облизала ложку, с наслаждением смакуя насыщенный аромат. — Ммм. Так хорошо, — простонала она.

Софи покачала головой и рассмеялась.

— Ты такая странная, Лив. Ведешь себя так, будто никогда в жизни не пробовала мороженое.

— Я не… не так, — запротестовала Оливия. — Я серьезно, девочки. Вы не представляете, насколько вкусна еда, когда ты беременна. Как будто всё, что я ем, — самое вкусное, что я когда-либо пробовала.

— Кроме спагетти и тефтелей, верно? — спросила Софи.

Прошлой ночью произошел инцидент с печально известным итальянским продуктом, который, она уверена, никогда больше не повторится. Особенно пострадал бедный Брайд, приготовивший обед. Лив едва взглянула на тарелку, которую он гордо поставил перед ней, и всё мороженое, которым она лакомилась перед этим, тут же вышло наружу.