Прозвенел колокольчик.

— Подожди минутку, сущность? Разве раньше ты не говорил, мол, хорошо, что эта сущность не попала в мой организм при поцелуе?

— Мы не раскидываемся укусами. — Он замялся. — Сам акт укуса, дар крови и сущности… все это, как правило, предназначено для пары Блад— Киндреда. Но в данном случае я собирался сделать это, так как сущность мгновенно избавит от боли и вылечит практически любую травму.

— Значит, ты собирался укусить меня, чтобы вылечить? — Софи нахмурилась в сомнении. — Почему я должна верить тебе? Откуда мне знать, возможно, тебе просто нравится вкус моей крови, как какому— нибудь извращенцу— вампиру?

— Вампир? — Он нахмурился. — Ты имеешь в виду вымышленный персонаж, о котором люди пишут романы? Те, что выдирают при укусе горло своим жертвам?

Софи скрестила руки на груди.

— Э— э— э, когда ты так говоришь, звучит хреново. Но, да, я так думаю.

— Я не «вампир», — сухо ответил он. — И целью укуса Блад— Киндредов не является причинить боль или кого— нибудь осушить до смерти.

— Так в чём же тогда заключается цель? Кроме исцеления? — Она до сих пор не до конца верила в это.

— Блад— Киндреды исцеляют укусом свою пару, если она ранена, и возбуждают, подготавливают к сексу, даря наслаждение, — сказал он как ни в чем не бывало.

София закашлялась и заворочалась в его объятиях.

— Эм… неужели. Ты думаешь, что это возбуждает женщину? Укус?

Его глаза вспыхнули в темноте.

— Очевидно, что тебе подобная идея отвратительна.

— Не столько противно, сколько страшно. — Она не смогла сдержать дрожь, прокатившуюся по телу. — Я… хм… укусы и кровь или нечто подобное… не люблю. Мне не нравится даже сама идея о чем— то… болезненном.

— Кто сказал, что будет больно? — нахмурился Сильван.

— Как может быть не больно? — возразила Софи. — В смысле, ты навалился на бедную девушку, придавил её… укусил… — Она покачала головой, чувствуя, что краснеет. — Не важно. Не мог бы ты отпустить меня? — Находясь так близко к нему и разговаривая о подобных вещах, она нервничала.

— Это происходит не так, — тихо сказал Сильван, не спеша отпускать её.

— Откуда ты знаешь? Ты никогда, эм, ни с кем не связывался.

— И не буду, — тихим, низким голосом ответил Сильван. — Ни один Киндред никогда не навредит своей невесте и не сделает с ней того, чего она не желает.

— Ну, я нахожу всю эту ситуацию нежелательной… — Она взмахнула рукой, показывая, в какой заднице они оба оказались. — Абсолютно нежелательной. То, что я проснулась с обнаженной грудью, и ты облизывал меня, да ещё заявил, что это всё для моего же блага. И если бы ты меня укусил, это тоже оказалось бы для моего блага. Так что я должна просто сказать: «О, спасибо, Сильван. Продолжай в том же духе». Так что ли?

— Задумайся, София, — тихо прорычал он. — Неужели я прикасался к тебе между ног, ласкал твоё нежное маленькое лоно? Или сосал, соски желая возбудить тебя, сделать так, чтобы ты меня захотела? Нет, я всего лишь облизал твою грудь, раненую грудь, желая исцелить тебя.

— Я… я… — София не знала, что ответить.

Взгляд Сильвана внезапно стал жестким.

— Не думаешь же ты, что я планировал изнасиловать тебя прямо сейчас? Если бы я оказался способен на такое, то ты проснулась бы с моим членом, погруженным в твоё лоно по самые яйца. А не от моего языка на твоей груди, — грубо ответил он.

Его слова пробудили отголоски воспоминаний, про которые лучше забыть. София резко вздохнула.

— Думаю, что сейчас тебе лучше отпустить меня, — прошептала она дрожащим голосом.

Видимо, Сильван услышал страх в её голосе и ослабил хватку, явно не желая выпускать её из своих объятий.

София отодвинулась назад, стараясь держаться подальше от обрыва, и попыталась стянуть на груди края разорванного платья. От порыва ветра волосы облепили лицо Софи, и впервые она поняла, как холодно без согревающих объятий Сильвана. Скрестив руки на груди, она задрожала.

— Вот. — Расстегнув форменную бледно— голубую рубашку, Сильван скинул её с себя и протянул Софи. Кожа на его широкой груди слабо мерцала в лунном свете.

София упрямо нахмурилась:

— Не нужно.

— Ты в любом случае её возьмешь. — Склонившись к ней, Сильван обернул вокруг её плеч тяжелый материал, напоминающий атлас. Рубашка всё ещё хранила тепло его тела, Софи почувствовала исходящий от неё мускусный, пряный аромат, ударивший прямо в голову.

— Ты замерзнешь, — возразила Софи, кутаясь в его рубашку.

Сильван мрачно рассмеялся:

— При такой— то температуре? Не думаю. По сравнению с моим родным миром, это просто жаркий летний день.