– Хорошо, виро Фора Йохгюнсон. С 27 марта я включаю вас в программу перераспределения. У вас будет четко полтора года для новой деятельности. Финансовый баланс поступит на ваш счет 28 марта. Переезжать можете уже сегодня, адрес появится в вашем журнале через пару часов. 15 июня 22/17 мы встретимся с вами для рассмотрения дальнейших действий. Идите. – не успел Фора встать и поблагодарить представителя ЭЗ, как изящным движением кисти, консультант оградил от себя человека, воссоздав плотную темно синюю стену. Еще пошатываясь и хромая на левую ногу, Фора вышел из отделения, тревожно ожидая перемен. Однако на улице тихого города, обдуваемый ветрами, этот хромой человек испытывал облегчение нечто, напоминавшее радость, которая не была еще ярко выражена и распознана им, но в крови и в сложных лабиринтах мозга уже струились первые разряды полипептидных соединений, бравых химических попечителей радости и счастья.

3

Фора зашел в свою новую квартиру. Он сел на стул вытянув поврежденную ногу. Окинул отсутствующим взглядом пространство. Ничего нового для себя он не обнаружил. Разве что просторная отдельная комната для работы была весьма пригодна и укомплектована для последующего творчества. Испытывая дискомфорт в коленном суставе, мужчина встал и вошел в мастерскую. Массивные полеуритановые полотна всевозможных размеров мерными рядами стояли в ожидании прислонившись к оливкового цвета стене. Внушительных размеров принтер, заботливо подключенный к системному блоку тихо жужжал, прибывая в спящем предвкушении творчества. Несколько мониторов смотрели на него прозрачными лицами, а светло серые жалюзи плотно скрывали нежелательный свет. Фора потер пересохшие губы. Он передвинул кресло, сел на край привычно вытягивая ногу вперед и привел в действие оборудование. Комнату наполнил приятный успокаивающий шум вентиляторов и ядер. Фора потер лоб мысленно представляя себе задачи, которые предстоит воплотить в реальность действий. Его умозаключения решились звонком. Он набрал дистанционный магазин, в котором заказал цветные карандаши, введя несколько раз перед окончанием заявки, свой номер допуска, убеждая систему в правомерности свей покупки. Наконец система подтвердила его статус и заказ был оформлен. Вместе с карандашами, человек заказал себе еще набор капсул для ужина и одну упаковку завтрака. Через 20 минут все его покупки были смоделированы и он вытащив из модулятора заказ, что находился в кухонной зоне, принялся с интересом разглядывать карандаши.

Такие яркие, мягкие и столь цветные! Фора никогда не держал в руках столько карандашей. Он вспомнил, как очень давно в первом цикле формирования, в светлом, теплом и веселом учреждении эмоционального воспитания, детям выдавали набор карандашей. Фора улыбнулся и позволил себе предаться приятно растекающимся воспоминаниям. Однако он так же хорошо помнил, сколь скудны и ограничены были в то время краски и карандаши в частности. Это не был предмет искусствознания. О нет. Это был урок памяти истории. Только и всего. Но это было прекрасно и познавательно. И вот! Пройдя столь длинный временной путь, он, Фора Йохгюнсон, снова держал в руках этот манящий предмет прошлого. Фора улыбался и его сердце успокоилось, выровнялся пульс и на смену волнению и спутанного замешательства, восстановились спокойствие и тишина.

Почти сразу Фора ощутил голод. Ну конечно же! Он не принимал биологически активные элементы с самого утра. А уже было довольно темно. Не вечер, ночь правила городом и голод был естественной необходимостью. Мужчина подошел к трапезному столу. На чистую плоскость цвета шартрез, размером 0,5х0,5 метра он положил набор капсул. Бережно открыл контейнер и внимательно прочел предлагаемые варианты ужина. На некоторое время Фора задумался, после чего решительно вытащил капсулу под номером 11. Кьотсупа с тремя кусочками ругбрёйда, горячий сочный свид и нежный скид на десерт, показались человеку весьма заманчивым решением. Проглотив капсулу в желатиновой оболочке, мужчина на десять минут предался трансу. Содержащиеся в капсуле стимуляторы, позволили человеку насладиться сытным ужином, получив иллюзию, пережив вкусовую эйфорию трапезы. Фора четко ощущал знакомый ему вкус горячего, сытного мясного супа. Он отчетливо прочувствовал теплоту и мягкость ржаного хлеба. После чего аккуратно, при помощи вилки и ножа распотрошил теплую, сочную баранью голову, вымоченную в сурматуре, дойдя до самого лакомства – глаз. Затем, тщательно очистив последние кусочки мяса с челюсти барашка, он аккуратно отложил мнимые приборы в стороны, позволив себе неспешно выпить нежный, сладковатый йогурт, провожая истекавшие секунды псевдо ужина.

Фора открыл глаза. Ощутив сытость в желудке, он с благодарностью проводил разливающееся по телу тепло. Эйфория прошла. Полезные вещества всосались в кровь и продолжили свое стремительное распределение по жизненно важным ячейкам организма. Фора бодро встал, подтянув ногу отправился в мастерскую.

Вытащив самое маленькое полотно, будущий художник водрузил его на мольберт и сел ровно напротив девственно пустого полотна. Не твердой рукой он взял в руку карандаш. Обычный графитовый карандаш в неловкой руке, смотрелся довольно странно. Художник неуверенным жестом нанес на полотно небольшую точку. Аккуратно придал ей объем и отодвинулся чуть дальше от мольберта. Посидел немного и прикрыл глаза. Неведомо от куда, Фора возможно интуитивно знал, что нужно делать. Он расслабил зрение, предварительно отрегулировав нужное для работы освещение. Расфокусировал взгляд таким образом, чтобы смотреть не на точку, а сквозь нее. И так, совсем скоро, он увидел уже две, потом три и четыре точки, не смотря на то, что на холсте была изображена только одна, жирная простая почти круглая точка. Подобные упражнения, вспомнил Фора, совершал еще в детстве. Когда он хотел отдохнуть или расслабить зрение от постоянного чтения и программирования, маленький мальчик сам по себе создал такую игру зрения. И теперь, будучи изрядно взрослым, он удивился, как же быстро глаза вспомнили это легкое, но столь полезное упражнение. Соединить назад точку, было не просто. Это вызывает неприятную боль в глазных яблоках. Фора поморщился и круговыми движениями потер глаза. Мужчина улыбнулся и еще раз повторил упражнение с визуальным размножением единого. И снова упражнение прошло успешно. Тогда художник решил увеличить размер точки. Хромая он отошел от мольберта почти в самый конец комнаты. Не сразу, меняя фактический размер точки, ему удалось достичь желаемого результата. Фора улыбнулся и быстро внес необходимые данные: глубину, расстояние и диаметр. Когда с одной точкой было покончено, человек решил перейти к следующему этапу. Он снова взял полотно, только в этот раз оно было втрое больше предыдущего. Конечно, создатель заведомо знал, что именно предстоит сделать, однако он не спешил, так как все что он видел и знал, было лишь плодом его внутреннего непроверенного виденья. Впереди предстояли эксперименты и практика, которых он опасался, но без которых создание нового не возможно.

Таким образом, через несколько часов на холсте пестрили десятки разноцветных точек, были внесены множественные данные и вырисовывалась приблизительная, еще весьма сырая, но приобретавшая форму схема, будущая картина, обращенная в революционно новую программу восприятия. Так по крайней мере представлял себе художник.

К утру, полотно размером 1,5х2 было усеяно неровными, штрихообразными, овальными и разноцветными пятнами, которые на первый взгляд особенно при ближнем рассмотрении не имели ничего общего с конкретными, схематическими фигурами и образами. Обычное полотно пост абстракционизма, нервные штрихи и изломы, только и всего. Однако по виду истощенного ваятеля было видно, что мастер полностью доволен началом своей работой.

Фора почувствовал неизбежную слабость. Нога подавала настойчивые болевые импульсы, глаза воспаленно красные тяжелело скользили по пространству. Он принял верное решение, дав своему организму законное право на сон. Порой, в перевозбужденном мозгу, возникают ферменты блокирующие сон и попытка отдыха может превратиться в мучительную борьбу беспокойства и бреда. Во избежание подобного, мужчина принял капсулу с бреннивином. Доза в 50 грамм тминового шнапса расслабила его тело и позволила организму безмятежно уснуть.

Диалог № 278

– Привет друг! – мужчина со светлыми длинными волосами сел напротив Форы, его раскованные движения и энергичный голос являлись прямой противоположностью сдержанности Форы. – Давно не виделись. Слышал, ты недавно посещал Комитет?

– Да. Было такое. – Фора улыбнулся, помешивая соломинкой цвета дайкири, странную жидкость в стакане.

– Не надоело тебе ходить к ним? – у человека напротив, была широкая улыбка, больше походившая на дружеский оскал.