Распаренная и окончательно расслабленная, я закончила с банными процедурами ближе к часу ночи. Да только сон никак не шел. И, в общем-то, я знала, чем себя занять в разгар ночи!

Крадясь по лестнице, все гадала, разбудит ли дядю Диму урчащий звук моего желудка? И вконец осмелела, когда без приключений в темноте добралась до холодильника. А открыв его, благоговейно вздохнула. Икорка! Сыр плесневый! И начатая бутылка вина.

«А почему бы и нет?» - подумала я и начала выгружать деликатесы на стол.

– Бокалы дать?
– грозным голосом послышался вопрос за спиной. Завизжав от испуга, я уронила бутылку, и та с грохотом разбилась. Даже до того как зажегся свет я поняла, что меня напугал не Рогозин.

– Да тише ты!
– шикнул парень лет двадцати пяти. И я затихла мгновенно, увидев п истолет в его руках. Да и сам он выглядел так, что сомнений не возникало - пользоваться оружием для него норма.
– На месте стой.

Он резко шагнул мне навстречу, и я по инерции отпрянула. А когда поняла, что почва уходит из -под ног, снова завизжала.

Послышалась отборная ругань - не моя. Хотя в целом я была солидарна с парнем. Вино красным пятном расплылось по белому кафелю, а я на нем поскользнулась, хорошенько приложившись пятой точкой. Незнакомец, судя по всему, охранник Дмитрия, убрал пистолет в кобуру и склонился надо мной, протягивая руку.

– Какого хрена?
– послышался недовольный голос непосредственно хозяина дома.

– Рог, я...

Договорить парень не успел. Поднять меня тоже. Он сам едва не упал, получив по лицу от дяди Димы. А я в который раз вскрикнула, прикрывая голову руками.

– Юль!
– позвал он.
– Ты как?

– Да вино это!
– заорал парень, зажимая пальцами нос.
– Не трогал я ее. Кто она вообще такая?

– Исчез, - только и процедил Рогозин, даже не удостоив того взгляда.

Парень может и хотел возразить, но передумал и быстро испарился. А я все же встала, приняв руку помощи Дмитрия Сергеевича.

– Простите, - виновато прошептала я. Он выглядел злым.
– Я все приберу.

Попыталась наклониться, чтобы собрать осколки, но меня не пустили. Мужчина все еще держал мою руку и ужесточил хватку, не давая сдвинуться с места.

– Стой, - процедил он.
– Допрыгалась уже. Газелька.

Он кивнул на мою ладонь, где виднелся неглубокий порез, а затем как -то обреченно вздохнул, наклонился и поднял меня на руки. Я ухватилась за его плечи, только сейчас осознав, что ничего, кроме пижамных штанов, на нем не было.

– Да я и сама могу, - прошептала я, сгорая от неловкости.

– Угу, - промычал он.
– А дом мой уцелеет?

За меня ответил желудок. После протяжного урчания я снова икнула.

– А ведь поесть так и не успела, да?
– все еще веселясь спросил мужчина.

Я скромно пожала плечами. Рогозин устало потер глаза и покачал головой.

– Иди в комнату. Сейчас приду.

Я быстро спрыгнула с тумбы, совсем позабыв о ранке, и тут же поморщилась от боли.

– Это тебе наказание, - бросил через плечо Рогозин.
– За ночное чревоугодие.

– Угу. Икорку прихватите!
– не растерялась я и про себя подумала, что раз буду грешить этой ночью, то с шиком. Внизу что-то грохотало, слышались мужские голоса, и вскоре в мою комнату явился дядя Дима с бутылкой вина в одной руке и банкой икры в другой.

– Признаюсь, я еще не решил, что лучше...
– задумчиво произнес он, поставив добро на тумбочку.
– Накормить тебя или споить?

А после достал зажатую резинкой штанов на его талии столовую ложку и вручил мне.

Ни хлеба, ни сыра, ни тарелки, ни даже бокала. Логично, учитывая, что карманов у Рогозина не было. Как и майки. Есть икру столовой ложкой и запивать вином прямо с горлышка посреди ночи в компании полуобнаженного мужчины... Ну, это не то, что я могла бы назвать обыденным делом.

Я даже не знала, с чего начать, но за мной и тут галантно поухаживали. Открыв консервы, дядя Дима протянул их мне, а сам уселся на кровать и отпил вина.

Я чувствовала себя нелепо, неуютно и вообще странно. Но как любила говорить моя новая университетская подружка, Оля: "В любой непонятной ситуации ешь!".

И я начала есть, стараясь избегать хитрого прищура Рогозина.

– В итоге, - как ни в чем не бывало, продолжил он, - я пришел к выводу, что раз ты в моем холодильнике на алкоголь позарилась, то напиться хотела самостоятельно. А я вообще ни при чем. Тебе же восемнадцать есть?