Сорги вмиг покинули помещение. Они были рады избавиться и от пленницы, и от общества черного мага.

— Прошу, садитесь, — ленивым жестом он указал на свободное кресло. — Нам предстоит серьезный разговор, и от того, останусь ли я им доволен, зависит ваша дальнейшая судьба, сударыня.

Теперь в его глазах промелькнула хитрость.

Цета стояла, не в силах пошевелиться. Маг не выглядел страшным, напротив — добродушным, но интуиция подсказывала, что это всего лишь маска, таящая за собой настоящее зло.

Видя, что девушка так и осталась стоять на месте, он удивленно вскинул брови, и ноги Цеты без участия самой девушки направились к креслу. Села она на мягкие подушки, так же сама того не желая.

— Итак, — голос старца казался скучающим. — Кто вы и почему не имеете пропуска?

А что она могла ответить? Сказать правду? Тогда начнется допрос по полной, и палачи непременно развяжут язык. Врать? Но судя по тому, какой магией обладает этот старик, ему не составит особого труда почувствовать ложь, и тогда все обернется столь же плачевно. Получается, она оказалась в безвыходном положении.

Ее молчание черный маг расценил по-своему:

— Боишься? — Он выдержал паузу. Цета понимала, что обязательно должна что-то сказать, ну хоть что-нибудь, не молчать, но все слова внезапно застряли в горле. — И правильно делаешь. Со мной шутки плохи.

В груди у девушки стало совсем холодно и нехорошо. Она опустила глаза. Созерцать пол было, во всяком случае, лучше, чем смотреть в хитрые глазенки старца.

— Ну что молчишь? Язык проглотила? — Терпение старика лопнуло, как мыльный пузырь и в его тоне проскользнул гнев. — Ну, ничего, развяжут.

Старик медленно потянулся к небольшому колокольчику, выжидательно смотря на девушку, словно давая ей время на «правильное» решение.

Внутри у Цеты все сжалось. Предать своих товарищей, спасая свою шкуру? А кто сказал, что ее шкуру сохранят и не повесят вместе с другими на одну стену? Как ни крути, здесь дилемма явно не в ее пользу. Но друзей предавать нельзя. К тому же чашу весов перевешивает Ключ, который ни в коем случае не должен оказаться в руках прислужника Тьмы.

Раздался звон — чистый и веселый.

Словно и не был он звоном горькой тризны.

Она медленно подняла глаза и посмотрела на старца. В его взгляде читалась немая укоризна, и так ей захотелось все ему рассказать… И о том, сколько человек вошло вместе с ней в Ариакан, и куда они направлялись, и о Ключе, что является последней надеждой мира. Рассказать все на чистоту, ничего не скрывая. Спасти свою жизнь любым способом.

Взгляд девушки скользнул на эльфийский плащ, и ее губы тронула горькая улыбка.

«Нет, — подумала Цета, собирая остатки мужества. — Разве можно предать тех, кто делил с тобой тяготы долгого пути, последнюю краюху хлеба; тех, кто протянул руку помощи, когда ты в ней нуждалась»!?

Нет. Предать своих друзей она не сможет.

— Извините, — горло сжалось в спазме и слова прозвучали неожиданно хрипло. — Мне нечего вам сказать…

И сразу почувствовала, как желание рассказать все черному магу исчезло.

— Вот оно, значит, как, — скорбно проговорил он, печально вытягивая сухие губы и мелко покачивая головой. — Тогда не взыщи…

Его речь прервал тихий стук в дверь. Старик ели заметно махнул рукой, и створка отворилась, являя в проеме уродливого и горбатого человека.

Лицо только что прибывшего было, мягко сказать, отталкивающим. Маленькие глазки находились в бесконечном движении, бегая туда-сюда, что говорило о чрезмерной хитрости их владельца. Длинный горбатый нос был больше похож на клюв стервятника, а губы рваные и являли один торчащий наружу гнилой зуб. Горб на правой стороне спины мешал человеку двигаться и заставлял прихрамывать на одну ногу.

— Мессир? — Он вопросительно уставился на седовласого старика. — Чем могу помочь?

— Дознавателя ко мне, — ровно отчеканил черный маг и снова уткнулся в свой список, показывая полное равнодушие.

— Так это, — горбун поперхнулся, но прокашлявшись, продолжил: — Слег дознаватель, как есть слег. Оспа у него. Вряд ли выживет…

— Почему не доложили сразу? — Голос мага стал неожиданно строгим. — Почему я только сейчас узнаю об этом?!

Горбун затрясся.

— Так не хотели беспокоить вас, — завизжал он, падая на колени и чуть ли не целуя пол.

— Беспокоить? Беспокоить! — Прогремел старик, и его доселе добродушное лицо перекосило необузданной злобой. — Сейчас же проверить так ли все на самом деле и если зараза подтвердится — не мешкая сжечь его дом вместе с ним! Не хватало еще, чтобы зараза распространилась…