– Почему оборотень? Зубаст, силен, кровожаден - во всяком случае, по фольклору. Так что вполне может справиться с взрослым человеком. Далее. Опять же согласно фольклору оборотень не владеет собой лишь в полнолуние, а до полнолуния еще почти неделя. Все остальное время он такой же, как мы, плюс-минус всяческие способности и странности. Если оборотень... э-э-э... показывает зубы и в остальное время, значит у него действительно, как ты говоришь, съехала крыша, или, - Мила обернулась к Глебу, торжествующе подняв палец, - или он вполне собой владеет и отдает отчет в своих действиях, а значит, контролирует и свои превращения! Тогда ты правильно предупреждал меня, чтоб я не открывала дверь незнакомцам! А я-то еще думала - при чем тут люди, не появился же у этой милой зверюшки помощник среди людей?

Глеб вспомнил о кофе. Надо налить себе. Хоть остаток.

– Ну как?
– спросила Мила у его спины.
– Я права? Это оборотень?

– Да, - сказал Глеб, не оборачиваясь.
– Оборотень.

Довольная писательница вернулась на свое место. Подытожила:

– Ну вот так вот.

Завтракала (обедала?) с аппетитом, поглядывая на молчащего Глеба. Мог бы и похвалить ее за догадливость! Сидит, сгорбившись, глядит в чашку, вокруг глаз - темные круги, на ввалившихся щеках - щетина. Бритву забыл дома, наверное. Между прочим, несколько дней назад он выглядел куда здоровее: болеет или не выспался... Ой, кто бы говорил, на себя в зеркало посмотри!

– Ну, что будем делать с оборотнем?
– доев, спросила Мила.

С каким из, едва не переспросил он. Глянул исподлобья. Глаза Милы были по-прежнему насмешливо-задорными. Развлекуха ей!

– Мила, ты ничего делать не будешь, - с нажимом сказал Глеб.
– Хватит уже, влезла по самое не хочу! Сиди дома, книжки пиши.

– Кирхе, киндер, кюхе, бух!
– продекламировала писательница.
– А отважные мужчины в это время будут охотиться на оборотня? И что сделают, если поймают?

А что делают с бешеной собакой? Глеб потер лоб.

– Смотря в каком... обличии. Когда перекидываешься... уже не задерешь руки... лапы, если тебе прикажут их поднять. Или не захочешь, или просто не поймешь, что тебе говорят. Теоретические наработки, как справиться с оборотнем, у СКМ наверняка имеются. Практические... не уверен.

– Ты будешь им помогать?

– Нет. Если только... Навряд ли. И тебе не дам.

Мила засмеялась.

– Люблю решительных мужчин!

– Мила, я серьезно.

– А я-то как серьезно!

У Милы имелся один большой недостаток (кроме миллиона маленьких): она не выносила чувства страха и беспомощности и, стараясь быстрее от этих чувств избавиться, шла напролом. Глеб, как и позвонивший Рева, обеспечили ее этими эмоциями с избытком. Лейтенант СКМ сообщил, что охрану выделить не может, одобрил совет Глеба не выходить из дома и велел передать ему трубку ("Панфилов же все еще наверняка у вас отирается?"). Мила старательно подслушивала, но услышала от повернувшегося к ней спиной Глеба только: "Да. Нет. Помню... А то я без вас не знаю, что мне делать!"

Глеб вновь отшвырнул трубку - хорошо, в этот раз на мягкий диван, а не на пол. Прорычал:

– Ч-чертов Рева!

– Что он тебе такого сказал?

– Пойду прогуляюсь!

Да уж, подыши свежим воздухом, моя техника и мебель целее будут...

Как ни странно, Миле хорошо в этот день работалось. Она печатала, практически не задумываясь, - словно кто-то стоял у нее за спиной и надиктовывал в самое ухо. Наверное, пресловутый Муз нагулялся, усовестился-таки и решил наверстать упущенное за предыдущие странные дни. Больше всего она любила в писательстве вот это состояние - несущей волны. Потом и текст править практически не приходится...

Мила даже не заметила, как за окном стемнело.

О чем ее не замедлил оповестить явившийся Глеб. Она пошла открывать ему дверь - расслабленная, довольная, встряхивая на ходу гудящими запястьями. В самый последний момент даже вспомнила, что нужно заглянуть в "глазок".

– Ты что, совсем сдурела?!
– рявкнул с порога Глеб.

Мила удивилась:

– Да нет, не больше обычного...

– Ночь на дворе, а у тебя все нараспашку! Сколько можно говорить?

Пролетел мимо нее, Мила услышала, как он с лязгом и грохотом захлопывает окна и балконную дверь. Выскочил на кухню, блеснув по дороге злобным взглядом:

– Как можно быть такой... кретинкой!

Снова грохот оконных рам.

Мила подумала и пошла за ним следом. Глеб, запрокинув голову, громко и жадно пил воду прямо из чайника.

– А на каком основании ты так со мной разговариваешь?

– Да потому что ты элементарных вещей не понимаешь!
– бросил через плечо Глеб и вновь припал к чайнику.

– Я много чего в жизни не понимаю, - холодно сказала Мила, - но самое главное не понимаю - почему я в своем собственном доме должна терпеть твои вопли?