– Я ведь трудоголик, – сказал он со своей привычной уже «чуть улыбкой». – Иногда пригождается.

Тот день прошёл впустую, хотя и оказался наполнен новыми людьми, их эмоциями, цепкими или же пустыми взглядами, и любопытством, которое пока ещё сдерживали. Коллеги присматривались ко мне, а я к ним, и в таком вот равновесии мы дожили до конца марта. Привыкали друг к другу и учились сосуществовать.

Это оказалось неожиданно тяжело – не в физическом, а в эмоциональном плане. Вокруг тебя каждый день одни и те же люди. Постепенно набор фактов, имён и лиц становится чем-то по-настоящему значимым. И ты потихоньку впускаешь коллег в свою жизнь, а сама входишь в их. Не знаю даже, что из этого тяжелее.

Домой я приходила усталая и отчего-то раздражённая. Чашка кофе, любимый сериал и сёрфинг в сети помогали отвлечься, но ненадолго. Прогулки по парку приносили больше пользы – они выматывали так, что засыпалось спокойно и быстро.

Когда случился первый выходной, я половину дня просидела, смотря в окно. Наслаждалась тишиной и одиночеством. В воскресенье взяла камеру и отправилась бродить по городу, фотографируя всё подряд. Весь вечер редактировала снимки и тщательно отбирала. Оставила из пары сотен только десять. Скинула на флешку и положила, чтобы в понедельник отнести на работу, распечатать и повесить на стенку. Может быть, как-то обозначив своё пространство, удастся получить глоток свободы и возможность прятаться среди этих фотографий.

Ни одной книги из найденных в парке я за март не прочитала. Выбрала «Маисовых людей» Мигеля Астуриаса, но они так и пролежали на тумбочке. Дальше первой страницы я не продвинулась. Книги плохо сочетались с невыносимой лёгкостью бытия, хотя первая фраза рефреном звучала в голове едва ли не каждое утро:

Наступление апреля я почти не заметила.

Яне запомнила её имя, когда знакомилась со всеми. Да и после почти не слышала, чтобы её звали по имени или отчеству. Куда чаще по фамилии. Иногда даже добавляли «мадам».

Мадам Вельгорская. Повелительница дебета, кредита и заработной платы. С такой фамилией и замашки соответствующие.

Всё началось с того, что всем выдали денег, а мне нет. Сначала я хотела обратиться к Ивану Александровичу, но потом вспомнила, какой он вечно занятой. Когда его отвлекаешь от дел, возникает чувство, будто ты маленький ребёнок, которому нечем заняться. В общем, я решила, что для начала попробую сама, а там посмотрим. Я уже большая девочка. Живу одна, работаю вот. Должна и уметь разбираться с проблемами.

Однако реальность думала иначе. И всячески готовила меня к тому, что случится.

Округлившиеся глаза и шёпот Марины из маркетинга, когда она услышала вопрос и начала сбивчиво пояснять, куда мне обратиться и как туда дойти. Свободный и уютный коридор в восточном крыле на втором этаже, который пустовал: на стенах ни единой картины, на подоконниках ни одного цветка. Пятидесятилетняя дама с двойным подбородком, рассматривающая себя в карманном зеркальце.

Оторвавшись от этого действа, мадам Вельгорская окинула меня взглядом, поджала губы и отчеканила:

– Подождите за дверью.

Я вышла и встала у окна. Прождав десять минут и не услышав «Войдите», переместилась на подоконник. Затем начала ходить по коридору, стараясь не наступать на скрипящие половицы. Через полчаса могла с закрытыми глазами пройти по коридору так, чтобы не издать ни звука. Бесполезное умение, но чем только не займёшься со скуки.

Поскольку меня всё ещё не приглашали, а терпение подходило к концу, я решила напомнить о себе, проявив все известные навыки дипломатии.

Постучала в дверь три раза.

Открывала её медленно.

Извинилась за то, что в прошлый раз помешала.

Поздоровалась, представилась и вновь извинилась.

Ответом стал всё тот же взгляд и поджатые губы. И тишина.

– Мне зарплату не выдали, сказали, это к вам…

Я допустила одну ошибку, но она оказалась решающей. Не знаю, из каких глубин подсознания, однако в голосе прорезался просящий тон. Даже заискивающий слегка. Потом я вспоминала его и стыдилась, но в тот момент он появился, и этого хватило. Мадам Вельгорская вычеркнула меня из списка достойных собеседников, переведя в разряд людей, на которых можно орать.

– Какая зарплата?! Да ты неделю всего работаешь! Устроилась по блату или ещё через как, а уже деньги требуешь? Кто тебя вообще ко мне отправил? Что ты от меня хочешь? Все вы такие, понавыводились на мою голову! Только и знаете, что деньги, деньги, деньги. Нет чтобы работать нормально. Приходите и требуете. А как мне помочь, так от вас не дождёшься. Заняты всё время!

Я сжала челюсти до боли. Стиснула кулаки. Твердила себе: «Я не заплачу!» Получилось собраться и ровным голосом произнести: