— Значит, отравилась… — вздохнула Софи и попыталась продолжить завтрак, но теперь уже ей кусок в горло не лез.

— Мы с тобой едим одно и то же, Софи… Если бы ты отравилась, то и со мной бы было что-нибудь похожее… Скажи, дорогая, — Мишель серьезно посмотрела на подругу, — у тебя, случайно, нет задержки?

— К чему это ты?

— Когда у тебя последний раз были «женские» дни? — осторожно намекнула Мишель.

Софи задумалась:

— Сразу же после свадьбы, кажется … Да, 7-го мая…

— А сегодня 12-е июня… О чем это говорит?

Софи озадаченно смотрела на подругу.

— По-моему, ты беременна…

— Нет, — отчаянно замотала головой Софи, — этого не может быть! Откуда?

— Ты что, не знаешь, откуда берутся дети? — усмехнулась Мишель. — От Дэвида твоего, от Дэвида…

— Нет, Мишель, — Софи продолжала сопротивляться. — Задержка ничего не значит! Такое бывает от стресса, от смены обстановки… Да мало ли от чего!..

— А твоя тошнота? А то, что ты спишь последнее время больше обычного? А твоя раздражительность и слезливость по пустякам? У моей кузины Патрисии были точно такие же симптомы, когда она забеременела…

— Мишель, я не беременна! И не хочу этого больше слышать! Ясно?

— Ясно, — кивнула Мишель и улыбнулась. — Только ты все равно беременная!

— Кажется, ты ей нравишься, — ухмыльнулся Андре, глядя куда-то через плечо Дэвида.

— Кому? — Дэвид обернулся и заметил приближающуюся к ним Паолу. Ее округлые бедра вызывающе колыхались во время ходьбы, высокая полная грудь подскакивала в глубоком вырезе обтягивающей алой блузки, а распущенные темные волосы развевались на ветру.

— Сiao! — приветствовала их Паола. Улыбка на ее лице была открытая и дружелюбная. — Отец просил передать, что через часа три прибудем в Касабланку… А я вам напоминаю, что скоро будет обед…

— И что вы сегодня приготовили нам, синьорина Паола? — спросил у нее Андре.

— Лазанью, синьор, — ответила девушка, при этом глядя не на Андре, а на Дэвида. — Не забудьте, через полчаса в кают-компании, синьоры, — напомнила она и круто развернувшись, пошла дальше.

— Как она тебе? — подначил друга Андре, провожая глазами Паолу.

— Нормально, — безразлично ответил тот, уставившись в одну неопределенную точку на горизонте.

— Неужели Дэвид Паркер не воспользуется ситуацией? Рыбка-то сама плывет к тебе в руки… Тем более такая привлекательная рыбка…

— Спасибо, на этот раз воздержусь… Пусть плывет мимо…

— Это серьезный симптом… Ты не заболел, случаем?

— Нет.

— А я думаю, что все-таки заболел. И даже знаю, как это болезнь называется…Grande Amore (Большая любовь (итал)), — смеясь, произнес Андре по-итальянски. — Перевод, надеюсь, не требуется?

— Не зли меня, Андре, — прорычал Дэвид, — а то я забуду, что ты мой друг…

Андре в ответ только громче рассмеялся.

— Ну что, ты и теперь будешь говорить, что не беременна? — спрашивала Мишель у обессилено лежащей Софи. Та упрямо молчала.

Они только вышли прогуляться по палубе перед сном, как вдруг Софи снова стало плохо и она, прислонившись спиной к бортику, медленно сползла на пол, на несколько мгновений потеряв сознание. Хорошо, что рядом оказался Эдгар и помог занести ее на руках обратно в трюм.

— Все явные признаки на лицо: тебя уже который день выворачивает наизнанку от любой еды, кружится голова, ты спишь как сурок, психуешь по любому поводу… Продолжать?..

— Но почему? — простонала Софи, и в ее глазах блеснули слезы. — Зачем? Этого не должно было случиться…

— Зато, теперь не придется разводиться с Дэвидом, — радостно улыбнулась Мишель.

— Нет, я все равно хочу развестись. Более того, я не хочу, чтобы Дэвид узнал о ребенке.

— Ты с ума сошла, да? — Мишель укоризненно посмотрела на подругу. — Как ты это себе представляешь? Ты считаешь, что твои родители придут в восторг от беременной и при этом разведенной дочки? Ты же станешь изгоем! Все отвернуться от тебя! Этого ребенка общество не признает! Да и как ты, вообще, собираешься скрыть беременность от своего Паркера? Или твой живот не вырастет в ближайшие девять месяцев? И как это можно не заметить?

— Мишель, — устало проговорила Софи. — все твои доводы будут иметь смысл, если мы когда-нибудь вернемся домой… А пока — это пустое сотрясание воздуха… Мы с Дэвидом, возможно, никогда больше не увидимся… И еще не известно, что будет с нами…

— Не думала, что ты такая пессимистка…

Софи, ничего не сказав на это, вздохнула и отвернулась к стенке. Мишель еще

некоторое время посидела рядом, а потом тоже начала устраиваться для сна на жестком старом тюфяке, которым их «заботливо» снабдил месье Люка еще в первый день.