– Молодец! – сказал Пётр. – Оправдал, утешил. – И Пётр поцеловал молодого Курносова. – А ты, – сказал Пётр, обращаясь к Буйносову, – видать, как дураком был, так и остался. За границу захотел! Ишь, тебе Россия не дорога. Пошёл прочь с моих глаз!

Так и остался молодой Буйносов в безызвестности. А Курносов в скором времени стал видным человеком в государстве.

На Руси в то время было мало грамотных людей. Учили ребят кое-где при церквах да иногда в богатых домах имели приглашённых учителей.

При Петре в городах и посадах стали открываться школы.

Назывались школы циферными. Изучали в них грамматику, арифметику и географию.

Открыли школу и в городе Серпухове, что на полпути между Москвой и Тулой. Приехал учитель.

Явился учитель в школу, ждёт учеников. Ждёт день, второй, третий – никто не идёт.

Собрался тогда учитель, стал ходить по домам, выяснять, в чём дело. Зашёл в один дом, вызвал хозяина, местного купца.

– Почему, – спрашивает, – сын в школу не ходит?

– Нечего ему там делать! – отвечает купец. – Мы без грамоты жили, и он проживёт. Бесовское это занятие – школа.

Зашёл учитель в дом к сапожных дел мастеру.

– Да разве это нашего ума дело – школа! – отвечает мастер. – Наше дело – сапоги тачать. Нечего понапрасну время изводить, всякую брехню слушать!

Пошёл тогда учитель к серпуховскому воеводе, рассказывает, в чём дело. А воевода только руками разводит.

– А что я могу поделать? – говорит. – Дело оно отцовское. Тут кому что: одному – грамота, а другому, поди, грамота и не нужна.

Смотрит учитель на воеводу, понимает, что проку от него не будет, обозлился, говорит:

– Раз так, я самому государю отпишу.

Посмотрел воевода на учителя. Вид у него решительный. Понял: сдержит свою угрозу учитель.

– Ладно, не торопись, – говорит, – ступай в школу.

Вернулся учитель в школу, стал ждать. Вскоре слышит за окном топот. Посмотрел, видит: идут солдаты, под ружьём ведут ребят.

Целую неделю ребят сопровождали солдаты. А потом ничего, видать, отцы смирились, привыкли. Ученики сами стали в школу бегать.

Стал учитель обучать ребят грамматике. Начали с букв.

– Аз, – говорит учитель. (Это означает буква «А».)

– Аз, – хором повторяют ученики.

– Буки, – говорит учитель. (Это значит буква «Б».)

– Буки, – повторяют в классе.

– Веди…

Потом пошла арифметика.

– Един и един, – говорит учитель, – будет два.

– Един и един – два, – повторяют ученики.

Вскоре научились ребята и буквы писать, и цифры складывать.

Узнали, где есть Каспийское, где Чёрное и где Балтийское моря. Много чему научились ребята.

А как-то раз через Серпухов в Тулу ехал Пётр. Заночевал царь в Серпухове, а утром решил зайти в школу. Прослышал Пётр, что отцы неохотно отдают детей учиться. Решил проверить.

Входит Пётр в класс, а там полным-полно ребят. Удивился Пётр, спрашивает у учителя, как он столько учеников собрал.

Учитель и рассказал всё, как было.

– Вот здорово! – засмеялся Пётр. – Молодец воевода! Это по-нашему. Верно. Накажу-ка, чтобы и в других местах в школу ребят силой тащили. Людишки-то у нас хилы умом, не понимают своей выгоды, о делах государства не заботятся. А грамотные люди нам ой как нужны! Смерть России без знающих людей.

– Пора бы нам и свою газету иметь, – не раз говорил Пётр своим приближённым. – От газеты и купцу, и боярину, и горожанину – всем польза.

И вот Пётр как-то исчез из дворца. Не появлялся до самого вечера, и многие уже подумали, не случилось ли с царём чего дурного.

А Пётр был на Печатном дворе, вместе с печатным мастером Фёдором Поликарповым отбирал материалы к первому номеру русской газеты.

Поликарпов, высокий, худой, как жердь, с очками на самом конце носа, стоит перед царём навытяжку, словно солдат, читает:

– Государь, с Урала, из Верхотурска, сообщают, что тамошними мастерами отлито немало пушек.

– Пиши, – говорит Пётр, – пусть все знают, что потеря под Нарвой есть ничто по сравнению с тем, что желаючи можно сделать.

– А ещё, государь, сообщают, – продолжал Поликарпов, – что в Москве отлито из колокольного чугуна четыреста пушек.

– И это пиши, – говорит Пётр, – пусть знают, что Пётр снимал колокола не зря.

– А с Невьянского завода, от Никиты Демидова, пишут, – читает Поликарпов, – что заводские мужики бунт учинили, убежали в леса и теперь боярам и купцам от них житья нет.